Меня невольно передернуло. Якут учил нас в лесу одному — если есть возможность обойти магическое существо — обойдите. Никогда не угадаешь, сколько ему точно лет и как сильно оно сплетено с силой. Излишняя самоуверенность всегда наказуема. Уже второй месяц мы ходили, изучая следы, и почти каждое занятие он твердил одно и то же. А Куракин плюнул на это. Или, может, просто продемонстрировал свою мощь?

Когда я дошел до второй «мертвой остановки», мне откровенно поплохело. Я много видел некрасивых женщин, но та, что лежала передо мной, была явно их королевой. Высохшие пустые глазницы, обрезанный под корень нос и редкие волосы, растрепавшиеся и теперь не скрывающие отсутствие ушей. Я сразу понял, кто это. Злыдня.

При жизни она была невидимая. Способность для наших широт не редкая, но интересная. И казалась очень опасным противником для обычного человека. Но, конечно, не для мага. Интересно только, как Аганин и Куракин смогли ее обнаружить?

Я не без дрожи прошел мимо залитого кровью тела в стареньком потрепанном платье, злыдни старались походить на людей и копировали их во всем, и еще раз применил сначала Глаз и сразу Волну. Так и есть, остался последний, самый главный противник, который и охраняет монету. И наша парочка была уже возле него.

Неужели высокородные и не собираются на меня нападать? Тогда выйдет очень тупо. Сейчас они убьют финальную тварь, возьмут монету, а мне останется лишь локти кусать. Конечно, может, ребята еще подерутся. Но что-то мне подсказывало, что Куракин заберет ее без всякого боя.

Вот Макс, вот дурак. Решил, что всем нужна его шкурка, все хотят его обидеть. А Куракин попросту захотел выиграть в испытании. Показать остальным свое превосходство. И надо сказать, у него явно получилось. Я прибавил ходу, запоздало понимая, что все равно не успеваю.

Однако общая картина боя, который, собственно, уже заканчивался, меня удивила. Недооценка сил противника всегда выходила боком. С другой стороны, когда ты высокородный, с детства свыкаешься со своей особенностью, то адекватное восприятие реальности чуток нарушается. Вот парочка аристократов и прыгнула в воду, не зная броду.

На полянке, прикованная цепью к одному из толстенных деревьев, бесновалась химера. Пусть совсем молодая, но химера! Самая настоящая! Где ее только взяли? Они там в руководстве школы окончательно умом тронулись? Мне казалось, что не каждый взрослый маг способен с нею справиться. А лежащий ничком Аганин, не подававший никаких признаков жизни, пятящийся спиной вперед Куракин, лишь подтверждали мою догадку.

Химера, пусть и была крохотной, всего на голову выше меня, выглядела завораживающе. Первый раз, когда я увидел ее изображение в учебнике, то очень удивился. Оно значительно отличалось от устоявшегося среди немощных образа. Во-первых, химера действительно была наполовину львом, наполовину чем-то напоминающем то ли змею, то ли дракона. Только разделение шло не поперек, а вдоль. Поэтому с правой стороны землю топтали мягкие кошачьи подушечки, а с левой подпирали толстые чешуйчатые ноги. С головой все было попроще. В процессе нападения химера проявляла поразительное единодушие. Рывок — голова трансформировалась и львиная пасть попыталась прокусить защитный барьер Куракина. Вспышка контратакующего заклинания — и вся тварь превратилась в водяную ядовитую змею на коротких ногах.

Между тем Куракину приходилось откровенно хреново. Он уперся спиной в дерево, продолжая кастовать заклинания, но голова на длинной шее вновь устремилась к высокородному. Громкий крик разнесся по лесу, свидетельствующий о его ранении. Быстро закончились защитные артефакты.

— Кузнецов, — увидел он меня. В глазах, наполненных слезами, читался страх. — Помоги.

Я ничего не ответил и быстро направился к дереву, к которому была прикована химера.