Мне кажется, что сейчас я наживал себе нового врага. Об этом ярко свидетельствовали горящие уши Сани. Поэтому я постарался добавить ложечку меда в эту бочку дегтя.

— Но и Татищева можно понять. Он не привык к таким… вольным обращениям к дворянам. Поэтому мне кажется, что тебе, Азамат, стоит извиниться. И впредь следить за своей речью.

Тусупбаев немного помялся, но все же выдавил из себя.

— Извини, я больше не буду так говорить о благородных.

После долгой театральной паузы, во время которой я даже забыл о предстоящем поединке, чего доброго, сейчас мне еще вызов бросят, Татищев все же ответил.

— На этот раз я принимаю твои извинения. Надеюсь, что подобная ситуация больше не повторится. Благодарю, Максим.

Он слегка поклонился и мне пришлось ответить ему тем же. После чего Саня вышел из комнаты.

— Офигеть! Рахмэт, пацаны, — стал трясти мою руку Азамат. — Он реально хотел меня грохнуть.

— Ты даже не представляешь из какой задницы тебя сейчас Максим вытащил, — сказал Зайцев. — Делай выводы.

Я был с ним совершенно согласен. С Тусупбаева не то, что плитку Alpen Gold должен, а целую шоколадную фабрику.

— Говорю же, рахмэт. За мной не заржавеет.

— Азамат, а что это за Томилова? Нет, о ее семье я читал. Но она же с нами не учится.

— С первого курса, — отозвался Рамиль, который в очередной раз продемонстрировал знание почти всех сплетен.

— Ага, зачетная телка, — поддакнул Тусупбаев.

— Азамат! — покачал головой я. — Пожалуйста, будь осторожнее. В следующий раз можно и по шапке получить. Или без шапки остаться.

— Базара нет. Ладно, давайте, я пойду Таньку поддержу. У них же тоже испытание.

— А сам чего? — спросил Зайцев.

— Ага, сейчас. А вдруг со мной что случится? Ну нафиг эта стипендия. Того не стоит.

В его словах был определенный смысл. Конечно, за время демонстрации своих боевых навыков никто не умер. Так, покалечилось несколько учеников. С другой стороны, у них в связке не было врагов. Меня немного, совсем немного успокаивала лишь мысль, что один козырь в рукаве имеется. И в случае чего, я смогу избежать опасности.

— А никто не понял, что это было? — спросил я, когда Азамат ушел.

— В смысле?

— Почему они ко мне приперлись?

— Так ты же теперь местная звезда, — ответил Рамик. — Свой у наших, безродных. И вроде как уважаемый благородный. Как Хелдон Шолдерс. Два в одном.

— Там три в одном было, — поправил я его.

— Но Рамиль прав, — подтвердил Зайцев. — Среди нас ты пользуешься определенным авторитетом. А тот самый ужин еще больше расположил благородных. В школе не так много радостей.

— Учителя над этим стараются. Но давайте и правда собираться. Время уже.

Погода будто предсказывала сложный день. С самого утра субботы небо затянуло тучами, которые нависли над школой, не торопясь уйти прочь и грозили разродиться дождем. Листья налились золотом и грустно падали под порывами ветра. Трава потеряла свои краски и клонилась вниз, обнажая сухую уставшую землю.

— Предчувствие у меня плохое, — мрачно отозвался Рамик.

— Когда оно у тебя было другим? — спросил Мишка.

— Ничего, нормально все будет, — ободрял скорее себя, чем нас Зайцев.

После «званого ужина» он как-то оттаял, что ли? Больше не сторонился нас и не делал страшные глаза, когда слышал слова «нарушить», «за территорию школы», «чтобы Козлович не узнал».