— Заходи.

Вместе с Тусупбаевым в комнату ввалился Саня Татищев, благородный, что называется, средней руки. Вечно прямой, как-будто ему кое-куда вставили кочергу. Глядя на него, я постоянно пытался перестать сутулиться. Ну, и еще он был с определенными загонами по поводу чести и всякого такого. Хотя у меня с ним конфликтов не было. А Байков с Татищевым даже изредка общались.

— Мы к тебе, — еще раз сказал Азамат. — По одному делу.

Пришлось подниматься с кровати. Все-таки не дорос еще до уровня, когда можно принимать «ходоков» лежа.

— Этот трус отказывается от дуэли! — в голосе Татищева послышался упрек в мой адрес. Будто я являлся наставником Тусупбаева и долго вбивал ему в голову, чтобы при любом удобном случае он сразу же должен избегать поединка.

Ситуация была интересная. Суть проста — отказался от поединка, неважно кто ты — благородный или разночинец, то все, позор на всю жизнь. Нигде, конечно, документально это не прописывалось. Но магический мир не так уж огромен, как может показаться. К примеру, руку тебе многие перестанут подавать. На работу хорошую не устроишься. Про карьерный рост тоже можно забыть. Маги, тем более благородные, не захотят подчиняться трусу, который отказался от дуэли.

Это вроде кажется, что благородные живут в своем мирке. Ведь поединок чести исключительно их фишка. Точнее, уже наша, все не привыкну к новому статусу. Однако разночинцы со временем многое перенимают. Но самое важное, откажешься от дуэли — и за жизнь твою никто не поручится. Официально, конечно, убийцу поищут, но так, для галочки. Поэтому Тусупбаев поступал очень опрометчиво. С другой стороны, казах хотел жить. И его можно понять. Татищев и фехтовал, и стрелял много лучше казаха.

— Он на ровном месте фигню развел! — возмутился теперь Азамат.

— Так, давайте по порядку!

— Я проходил по коридору и услышал, как этот, — зыркнул Татищев в сторону Тусупбаева, — оскорбительно выразился об одной из благородных девушек.

— Оскорбительно — это как?

— Он сравнил ее с глупым животным.

— А если еще подробнее? — начинал меня утомлять этот разговор.

— Да я пацанам просто сказал, что Томилова зачетная телка.

— Кузнецов, ты слышал? — сделал страшные глаза Саня, как-будто Азамат как минимум кого-то убил.

— Да че такого? Мы вообще-то с ней уже месяц мутим.

— Так, подытожим, — начал я понимать, в чем дело. — В присутствии благородного Азамат оскорбил другую благородную. Сама девушка не смогла защитить свою честь и прибегла к услугам Татищева.

— Именно так! — так сильно кивнул Саня, что чуть шею не сломал. — Фамилии Татищевы и Томиловы дружат уже несколько веков.

По поводу «дружат» это он так ляпнул. Фигура речи, не более. Все благородные «дружили» с остальными. За редким исключением, вроде если один род перебил другой или что-то подобное. Все-таки не зря мне притащил Мишка эту здоровенную книгу. Несколько полезных вещей выудить для себя удалось. Правда, в основном там одна скукота оказалась. Ну что ж теперь поделаешь, если мир благородных сам по себе скучный.

— Ничего она не хочет защищать! — возмутился Тусупбаев. — Этот сам вызвался.

— Я имею на это полное право!

— Формально нет, ты не можешь быть пострадавшей стороной, соответственно защищать свою честь. Томилова, как оказалось, ею тоже не является. Более того, Азамат может подать жалобу в Конклав на предмет бретерства, то есть намеренного провоцирования дуэли.