— Можно фотографии из досье посмотреть? — спросил я, впервые подав голос. И сразу же добавил. — Я верну.

— Смотри, — благосклонно разрешил Куракин. — Сбор здесь. И не задерживайтесь. Нам надо быстро выполнить вызов и обскакать всех остальных.

От просмотра мертвых женщин на фотографиях слегка подташнивало. Но брал я их не для самостоятельного изучения. У меня был небольшой козырь, который раньше почему-то не использовался. Козырь вечно подшофе, с дурным характером, от которого обычно вреда больше, чем пользы. Но раз Якут сказал, что он пригодится, значит, пора им воспользоваться.

— Дом открываю, тебя призываю, дверь — дверьми, петли — петлями…

— Хозяин, договаривались же, — обиженно материализовался банник. — Я вообще-то делами занят.

— А я тут петрушку, блин, сажаю, по-твоему? Иди сюда, Потапыч, можешь сказать, кто их убил?

— Фу, хозяин, ты где такую жуть взял? — скривился банник, но все же принялся разглядывать фотографии. — Вот этих, которые синюшные, со следами на шее, убила попелюха. Мерзкая бабища. Изуродованных — злыдня. Мог бы и сам догадаться. У них же языка нет, глаз и ушей. Как и у нее. А вот остальных, кто ж его знает? Похоже на навок, только они мужиков предпочитают. Все, теперь свободен?

— Ага, на пару часов. А потом в путь-дорогу.

— Чего это, хозяин? Куда это? У меня дел невпроворот, — засуетился банник.

— Скажи, какие у тебя дела будут, если с хозяином что случится? Из школы сразу выгонят, будешь снова на Горелом Хуторе обживаться.

— Нешто сам не справишься? Ты у меня вон какой, сильный, ладный. Басурманин вон с тобой опять же.

— Сам ты басурманин, — обиделся Рамиль.

— Потапыч, это не обсуждается. Удерешь, все равно вызову. Ты мне еще за тритона должен.

— Хозяин… — скрестил руки на груди Потапыч, умоляюще глядя на меня.

— Не обсуждается.

— Жестко, но справедливо, — хмыкнул Рамиль.

Как только банник исчез, друг полез за одним из учебников. Я даже с названием угадал — «Мифология родного края».

— Злыдня — невидимое существо женского пола, — стал я ему рассказывать, — без ушей, глаз и языка. Мы ее изучали.

— Разве все упомнишь? — пожал плечами Рамик.

— Попелюха — проклятая старуха, задушенная магом. Вроде как часть силы переходит в нее. С синим лицом и длинными черными пальцами, — продолжал я, вспоминая первый курс. — Если все так, то вызов плевенький. С ним любой соискатель справится.

— Спасибо за любого, — захлопнул книгу Рамиль.

— Не обижайся, я не со зла. Надо только выяснить, кто утопил остальных. Единственное, меня смущает, с каких пор попелюха стала селиться рядом со злыдней?

— Может, у них уплотнение, — пожал плечами Рамик.

Меня все же терзали смутные сомнения. Коршун бы вряд ли дал нам такой простенький вызов, с которым легко справилась даже Никифоровская группа. Значит, имел место какой-то важный нюанс.

В назначенный час в гостиной нас ждал Куракин. Да не один, а с новым блюстителем, крепким рослым магом, явно повидавшим многое на своем веку.

— А где Константин? — удивилась Терлецкая.

Блюститель не удостоил ее ответом, лишь сурово пробуравил взглядом. Дождавшись, пока все соберутся, он повелительно вытянул руку. Куракин положил на нее свою ладонь и кивнул нам, мол, делайте то же самое.