— А могу я встретиться с отчимом? На каникулы меня не пустили.

— Сейчас, не лучшее время, — нахмурилась завуч, разведя руками и давая понять, что торги закончились. — Посмотри на себя. К тому же, до экзаменов осталось всего ничего. Сдашь, получишь распределение и мы отправим тебя прямиком домой.

— Мы договорились? — спросил Якут, протягивая раскрытую ладонь.

— Договорились, — кивнул я, пожимая его руку.

— И еще кое-что, — поднялась Елизавета Карловна, — насколько я поняла, ты придумал новое заклинание.

Козлович, на которого она посмотрела, кивнул и добавил.

— Это не отражение в полной мере и не поглощающий щит, — сказал он. — Да, пожалуй, что новое.

— Итак, — продолжила завуч, — ты можешь выбрать для него название и описать, передав права семье Аганиных. Тогда ты будешь получать дополнительную стипендию от школы на протяжении всего обучения. Либо оставить себе для личных нужд. С этим тебя никто не торопит. Отдыхай и набирайся сил, Максим, — поднялась Елизавета Карловна. — И спасибо, ты сделал верный выбор.

Подумать о «верном выборе» я не успел. Точнее немного поразмышлял о грядущем обучении с Якутом по хождению между мирами. Не продешевил ли? А что было еще просить? Сладкое каждый день, чтобы у Байкова задница слиплась? Или отменить пробежки? И чтобы уроков меньше поставили, а некоторые вообще отменили? Черт его знает. Будем надеяться, что я все сделал правильно. По крайней мере, Якут был очень недоволен. Это внушало некоторый оптимизм.

Четкеров явился вечером, когда за окнами стала сгущаться тьма. Будто он был ее частью, вестником темных сил. На его лице застыла маска брезгливости, а рука сжимала стопку листков. Рядом, уже приведя себя в божеский вид, холодным взглядом (причиной которого точно был не я) поблескивала Елизавета Карловна.

— Максим, как тебе известно Департамент образования совместно с блюстителями из МВДО провели гениальную операцию по поимке убийцы учеников. Тебе, как свидетелю, надо ознакомиться с бумагами и подписать их.

Четкеров со злым видом посмотрел на завуча, но все же отдал мне заполненные листки. Зря она так. Даже я, недолюбливающий Павла Сергеевича, понимал, что лучше его не дразнить, пока все не выгорит. Да, когда тот перейдет в другое министерство, у него не будет влияния на школу. Но этого еще не случилось. Что мешало Четкерову сейчас плюнуть, разорвать бумаги и выйти. А потом разогнать к чертям всю школу? Видимо, он действительно очень хотел этого перевода.

Я углубился в чтение, которое представилось практически приключенческим боевиком. Там храбрые и доблестные блюстители во главе понятно с кем, всю дорогу преследовали убийцу-водителя, который ускользал в последний момент. Про Петровича, кстати, и слова не было.

Финал оказался предсказуем. Застрельщик поджег школу и похитил уникума, меня то есть. Но блюстители ждали такого хода. Они загнали злодея в ловушку и в неравной схватке трое на одного уничтожили великого комбинатора — дядю Ваню. Нет, написано было более сухо, в виде отчета, но я чуть слезу не проронил от мастерского извращения фактов. Далее шли рапорты самих блюстителей, где говорилось, что именно так все и было. А в заключении красовалась бумажка о неразглашении. Четкеров подстраховался.

Я подписал все, искоса следя за магом. Тот играл желваками, однако не произнес ни слова. По завершении всего, он схватил стопку и почти выбежал из палаты. Елизавета Карловна грустно выдохнула и вышла следом.

Следующее утро началось с неприятной новости — все кровянники засохли, потеряв яркий цвет.