— Что-то я отвлекся, — вздохнул и принялся изучать курсовую работу княжны.

Софи в очередной раз сумела удивить! Взяла за основу излечение с помощью рунных связок от заражения неизвестным ядом. Предлагается сразу несколько плетений, которые она рассматривает и просчитывает. Чувствуется, что не хватает опыта, но старание заметно. Вводные очень похожи на мое ранение на дуэли. Относительно точное описание яда и то, на основе чего тот создан. Вот только сразу же возникают вопросы, которые ставят всю работу под сомнение. Определить структуру вещества пострадавший сразу не в состоянии, как и целитель, применить предложенные методики вряд ли получится из-за большого расхода силы.

— Н-да, задачка, — потер я висок. — Зачесть работу нельзя, выводы и расчеты не выдерживают критики. Однако, подход основательный и потрачено много времени, княжна серьезно отнеслась к делу. Вызвать ее и указать на ошибки? — с трудом удержался от соблазна, чтобы не отправить весточку девушке.

Отложил ее работу и бегло просмотрел оставшиеся. Обнаружил два плагиата, еще три курсовые откровенно написаны на отшибись. Оставшиеся более-менее, но только у Софи все детально проработано. Ну, она явно опиралась на практику, где я являлся пострадавшим. Вот только любой другой, оказавшийся на моем месте, выжить бы не смог. И дело не в том, что в раненого следует немедленно вливать жизненную силу, тут уже главную роль играет источник и его умение бороться за жизнь хозяина.

— Александр Иванович, разрешите? — появился на пороге кабинета профессор Штерн.

— Филипп Генрихович, проходите, — предложил я и уточнил: — Что-то случилось?

— Ну, не то, чтобы случилось, — усмехнулся профессор, — но вы должны об этом знать.

Профессор устроился в кресле и выжидательно на меня посмотрел.

— Вы про предстоящие состязания? — осторожно у него уточнил. — Ваше отношение мне хорошо известно, но отказываться не имею права, и так соревнования император перенес на поздний срок из-за моего ранения.

— Угу, к этому руки приложили ваши друзья, — хмыкнул Штерн. — Ходят слухи, что Софья Степановна несколько раз по этому поводу с родителем ссорилась и даже ему чем-то грозилась.

— Неужели? — чуть улыбнулся, прекрасно зная от Максимилиана, каких трудов ему с сестрой стоило сдвинуть начало состязаний.

— Слухи, — развел руками профессор, но продолжать тему не стал. — Впрочем, не по этому поводу к вам зашел, — он нахмурился, вздохнул и продолжил: — Студенчество начинает волноваться из-за происходящего, боятся, что их призовут под ружье и отправят на войну.

— И с кем мы воюем? — поинтересовался я.

— Господин Воронов, империя на пороге боевых действий, на границе не проходит дня, чтобы не случились стычки с противником. Вопрос времени, когда Германия объявит нам войну, ну, или мы ей, — отмахнулся Штерн, как о чем-то решенном.

И вновь не могу с ним спорить, сам к этому склоняюсь и, честно говоря, удивлен, что император медлит и дает врагам выиграть время.

— Пусть перечитают устав университета, — спокойно ответил я.