Направился к дверям ресторана, перед которыми сложив на груди руки стоит шкафообразный вышибала с непроницаемым лицом.

— С дороги! — сказал работнику ресторана, но тот даже бровью не повел.

Повторять не стал, шарахнул воздушным кулаком громиле в солнечное сплетение. А когда тот, хватая открытым ртом воздух, согнулся в три погибели, то просто взял за плечо и оттолкнул в сторону. В холле ресторана на меня мрачно уставились трое телохранителей Софьи Степановны. У одного небольшое рассечение на щеке, второй с фингалом, а у третьего разбита губа.

— С кем дрались? Посетители? — коротко уточнил у них, а потом спохватившись спросил: — В каком зале дамы гуляют?

— Там сейчас Максимилиан Степанович пытается призвать их к голосу разума, — ответил один из телохранителей, а потом втянул голову в плечи, когда раздался грохот и звон разбитого стекла. — Как бы они не поранились, — покачал он головой.

Указывать мне направление не потребовалось, пошел на шум и так в дверях и застыл. У стен жмутся официанты и распорядитель зала, вместе с телохранителями княжны и, кто бы подумал, Минако. На полу разбитые тарелки, пролито вино, за одним из центральных столиков сидят и покачиваются в обнимку принцесса с баронессой. Софья стоит и тычет пальцем в грудь Максимилиана, за спиной которого пляшут огненные всполохи, напоминающие большую ящерицу. Так как нет дыма и жара, то стихийный огонь мирный, а то и иллюзия.

— Ну чего ты так взбесилась? — укоризненно произносит Максимилиан, пока не заметив моего присутствия. — Тебе не совестно? Выгнали посетителей, устроили тут переполох. А что, если журналисты узнают и сделают снимки?

— Все мужики сволочи! — икнула Минако, от которой я таких слов никак не ожидал.

— Сколько они выпили? — поинтересовался я у стоящей рядом официантки.

— Много и еще намешали такого, что странно, как на ногах держатся, — почему-то с уважением и восхищением в голосе ответила та.

Сам уже заметил пустые бутылки, среди которых имеется из-под шампанского и коньяка.

— Вы меня ждали? — сделал я шаг к столику с дамами, при этом отдавая указания своей частичке огненной стихии, чтобы та образумила ящерку Софи.

Как моя саламандра разберется и сумеет ли — понятия не имею. Но если подозрения верны и между нашими с княжной татуировками, а если точнее — частичками элементалей, имеется связь, то это не такая большая проблема.

— Ой, посмотрите кто пришел! — усмехнулась принцесса Японии и махнула рукой в сторону княжны: — Софи, он здесь, и мы ждем, как ты ему в глаза все выскажешь.

— Э-э-э, о чем это ты? — нахмурилась та, пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд. — Нет тут никого, тебе мерещится! Разве господин Воронов мог услышать мои проклятия? Как бы он здесь оказался? Нет, это все плод моего воображения! — она резко сделала пару шагов ко мне.

Каким-то чудом не наступила на осколки, не поскользнулась на разлитом вине, при этом ее прилично штормило. Подойдя вплотную, осторожно потыкала пальчиком в мою грудь. Максимилиан ехидно улыбается и вот-вот готов рассмеяться.

— Неужели реальный? — Софи положила ладошку на мою щеку. — Как же долго тебя ждала. Наверняка со своей целительницей время проводил, а ко мне не спешил. Вот почему ты такой гад? Где там моя ящерка? Подпали-ка ректору одно место, чтобы дурь из головы вылетела, — ее голос с каждым словом становился тише.

Подозреваю, присутствующие разобрали только первую фразу и ничего больше. Софи уже уткнулась мне лицом в грудь, при этом крепко вцепившись в плечи. Пришлось ее за талию одной рукой обнять, а то бы она упала. Ноги княжну не держат, колени подгибаются, а хватка мертвая! Отцепить не получится, в этом не сомневаюсь. Самое же печальное то, что диагностика показала на невозможность скорого протрезвления.