– Это одна из самых крупных мечетей мира, – объяснила леди Крейвен. – Только Тадж-Махал произ­вел на меня большее впечатление. В здешнем хранилище есть останки самого Магомета.

– Можно нам войти внутрь? – спросила восхищен­ная Рэйвен.

– Мы можем прогуляться по саду, – сказала мис­сис Брумфилд.

Женщины присоединились к потоку местных жите­лей, прогуливавшихся по ухоженным дорожкам сада. Рэйвен изумленно озиралась по сторонам. Большинство мусульман, пришедших помолиться, не обращали на них внимания, и она не заметила никакой враждебности на лицах тех, кто с любопытством смотрел в их сторону.

– Во время фестиваля Эид-аль-Фитр в город не попасть, – объясняла леди Крейвен, пока они пересекали огромный двор. – Здесь яблоку негде упасть. Мусуль­мане со всего Пенджаба собираются сюда на молитвы. Так что мы считаем разумным держаться в это время подальше от города, правда, Сара?

– Совершенно верно, – охотно согласилась Сара. – Как вы думаете, может, прямо сейчас отправимся в сады Шалимар, а то скоро стемнеет. Вы, как мне показалось, любите гулять. И там мраморные павильоны и сотни фон­танов.

– О, это просто замечательно! – восхитилась Рэйвен, сообразившая, что ее компаньонки чувствуют себя крайне неуютно в толпе фанатичных мусульман, запру­дивших двор мечети.

Леди Крейвен, облегченно вздохнув, направилась к выходу, где их ожидала коляска. Однако путь им прегра­дила возбужденная толпа индусов, окружившая двухъ­ярусную арку. Над головами собравшихся возвышалась фигура старика в белом одеянии. Воздев руки к небу, старик гневно обращался к толпе. В его ярко-рыжей бо­роде, явно крашеной, не было ни одного седого волоска, а губы алели, очевидно, из-за пристрастия к бетелю. Хотя старик был очень стар и немощен, он обладал сильным и зычным голосом, и люди, стоявшие во дворе мечети, слы­шали каждое его слово.

– О Боже! – воскликнула леди Крейвен, с опаской глядя на проповедника. – Опять один из этих жутких факиров. Нам не стоит подходить ближе.

– Но что он говорит? – заинтересовалась Рэйвен, не понимавшая ни слова из страстного обращения старика к соплеменникам.

– Проповедует против нас, британцев, – ответила леди Крейвен.

Быстро взглянув на нее, Рэйвен заметила, что даже под румянами видно, что она побледнела от страха. Паль­цы леди Крейвен судорожно вцепились в накинутую на плечи шаль.

– Этот нищенствующий дервиш – их религиозный прорицатель, – объяснила миссис Брумфилд, нервничав­шая не меньше своей подруги – Он обычно предсказы­вает только то, что желала бы услышать толпа, а они потом одаривают его несколькими монетками за работу.

– Но что он сейчас говорит? – спросила Рсйвен, с любопытством глядя на возбужденную толпу.

– Какой-то бред, как всегда. О том, что пришло время раз и навсегда освободить Пенджаб от британских узурпаторов. Он подбивает всю эту толпу против нас и…

– Давайте поспешим, нам нельзя терять времени. Надо срочно выбираться отсюда, – перебила подругу леди Крейвен.

Женщины повернули обратно, но тотчас же поняли, что попали в ловушку, ибо вновь подошедшие тесно со­мкнули свои ряды. В ответ на призывы дервиша толпа отвечала громкими криками, неистово потрясая подняты­ми вверх кулаками. Леди Крейвен стала проталкиваться к выходу. Рэйвен, последовавшая ее примеру, поняла, что пробиться будет не так-то просто, ибо на них не обращали внимания; но это невнимание являлось и до­брым знаком, потому что свидетельствовало об отсутст­вии враждебности именно к ним.