Улыбка сползла с его лица, и он неожиданно жестко задал прямой вопрос:

– По-видимому, вы сторонник президента Хуареса?

Ник ответил, по возможности стараясь казаться искренним:

– Я сторонник того, кто побеждает.

Лейтенант Монтойа рассмеялся, но тут же вновь обрел серьезность.

– Если это так, то я настоятельно советую вам поддерживать республику. Я недавно побывал в Эль-Пасо-дель-Норте, где встретился с доном Бенито. Это великий человек!

– Да, мне говорили об этом… – задумчиво произнес Николас, прихлебывая кофе, принесенный из кухни Ангелиной.

Уже много лет он выслушивал рассказы о Хуаресе, причем как из уст друзей, так и противников президента. Чем дольше Нику довелось прожить в Мексике, тем больше он проникался уважением к цельности и упорству маленького индейца из Оахаки. Хуарес был провинциальным адвокатом без всяких честолюбивых амбиций. Когда он прибыл в Мехико, чтобы вступить в должность президента республики, на нем был скромный костюм из местного сукна, а ехал он в простом черном экипаже без свиты и фанфар. Этот разительный контраст с помпезностью и расточительностью императорского двора был не в пользу марионеток, посаженных французами на трон.

То, что рассказал затем Монтойа, сразу же пробудило интерес у Фортунато.

– Президент имел секретную встречу на границе с северо-американским генералом Шериданом. Янки передал ему заверения Вашингтона, что сейчас, когда мятеж на юге подавлен, Соединенные Штаты обратят свое внимание на французское вмешательство в мексиканские дела.

– Благородные высказывания и сочувствие, а все вместе – простое сотрясение воздуха, – отозвался Фортунато. – Какая от него польза?

– Все запасы из арсенала в Батон-Руж уже переданы в распоряжение генерала Эскобедо в Чиуауа. В течение года мы очистим весь север, а генерал Диас будет наступать на юге. Французы – если они настолько глупы, что останутся в стране, – попадут в такие клещи, какие им и не снились, вместе с так называемой императорской армией красавчика Максимилиана.

Николас в задумчивости почесал подбородок:

– В Эрмосильо ходят слухи, что генерал Базен получил приказ Наполеона начать эвакуацию. Сперва я этому не поверил…

– Так поверьте! – убежденно воскликнул Монтойа. – При теперешней поддержке правительства Соединенных Штатов мы выгоним их в два счета. Для французов война закончена. Хуарес не может не победить!

Мерседес пулей выскочила из кухни, как только отряд лейтенанта Монтойа скрылся из виду.

– Я не могу поверить, что ты отдал нашу… мою муку этим республиканским бродягам! Зачем ты это сделал?

– Чтобы иметь возможность выбора, любимая женушка!

Она нахмурилась:

– Неужели ты думаешь, что они выиграют?

– Их шансы как никогда раньше велики. Пока ты была здесь, в Соноре, и трудилась, как каторжная, спасая поместье, я проделал весь этот путь от Гуерреро до Гоахилы и обратно. Я видел, как имперские войска овладевали провинциями и городами и вскоре отдавали их, не выдерживая постоянных атак хуаристов. Эти люди никогда не сдадутся, Мерседес! Они воюют, вооруженные лишь мачете, а если придется, будут воевать и голыми руками. Не тебе ли понятнее, чем кому-либо другому, чего можно добиться упорством?

Она прочитала в его глазах, что он заодно имеет в виду и их собственную долгую войну, которую они вели по ночам.

– Кажется, ты ими восхищаешься, хотя они и нанесли тебе множество ран.

С шутливой галантностью Ник поднес ее руку к своим губам и запечатлел поцелуй.

– Таков мой удел – восхищаться тем противником, что ранит меня глубже, чем другие.