Сама не понимая, что движет ею в эту минуту, Мерседес кивнула:

– Я постараюсь, святой отец, но я ничего не обещаю…

– И ты говоришь об этом серьезно? – Николас изобразил на лице величайшее изумление.

Они с Мерседес встретились у него в кабинете. Он наполнил два бокала мадерой и один протянул ей.

– Впрочем, я забыл, что ты ревностная христианка и, конечно, вполне искренне скорбишь у ее смертного ложа. Но это же ни к чему не приведет, Мерседес! Она проклинала меня со дня появления на свет и с проклятием на устах уйдет в могилу. Туда ей и дорога!

В тоне Ника была особая горечь, потому что перед ним маячило лицо его собственной матери.

– …Отец Сальвадор… – начала было Мерседес.

– Буду только рад, если он вскоре присоединится к ней на том свете, – резко оборвал он ее.

Ник проглотил остатки мадеры и потянулся вновь за графином.

– Он сожалеет, что плохо обращался с тобой, когда ты был еще мальчиком. Розалия как бы открыла ему глаза на его прошлые ошибки. Он хочет загладить свою вину, Лусеро.

При упоминании имени девочки Николас смягчился.

– Розалия, кажется, смогла поладить со старым козлом. Вчера она уже бегло читала мне. Я поражаюсь ее успехам.

– Мы обязаны этим отцу Сальвадору, – настаивала Мерседес.

Прежде чем он успел что-то возразить, Бальтазар вбежал в комнату.

– Хозяин! Солдаты на подходе!

– Имперцы или хуаристы? – спросил Николас и тут же устремился к шкафу, где хранилось оружие.

– Не знаю. Я послал за Грегорио, как вы приказывали поступить в случае нападения.

– Правильно. Мои люди знают, что им делать, – сказал Фортунато, заполняя магазин винтовки патронами.

Вставив магазин на место и щелкнув затвором, он обратился к Мерседес:

– Забирай Розалию с собой на кухню. Оставайся там с Ангелиной и спрячься за каменным очагом. Надеюсь, вас там не найдут, если дела обернутся плохо.

– Я знаю, как стрелять из ружья, Лусеро. Я уже встречалась лицом к лицу с солдатней и не намерена прятаться.

Ее рассердил его командный тон.

– То было без меня, а при мне ты будешь поступать, как я тебе велю. Подумай если не о себе, то о ребенке, – добавил он.

Напоминание о Розалии отрезвило ее. Она согласно кивнула, но все же, покидая комнату, прихватила револьвер.

Фортунато давно составил план обороны Гран-Сангре в случае нападения мародеров любой из вышеназванных сторон. Массивные стены дома были в четыре фута толщиной. Хотя окна, выходящие во внутренний двор, были велики и располагались низко, с внешней стороны они походили на бойницы, удобные для стрельбы. Как и большинство гасиенд в северных штатах, дом сооружался как заправская крепость.

К моменту появления Ника во дворе все его люди успели занять позиции в воротах и на крыше. Подыскивая себе в Эрмосильо новых вакеро, он заодно приобрел для них некоторое количество контрабандного оружия, которым промышляли его бывшие коллеги по контргерилье, перехватившие военный транспорт, предназначавшийся для армии генерала Эскобедо в Чиуауа.

Перебежав двор, Ник присоединился к Хиларио и его молодому напарнику Грегорио, стерегущим главные ворота. Хотя парню лишь недавно исполнилось восемнадцать, Грегорио производил впечатление многоопытного хладнокровного ветерана. Сам Фортунато в его возрасте уже имел за плечами несколько военных кампаний. Он не спрашивал Грегорио, за кого он ранее сражался. Лишь бы сейчас он сохранил верность хозяину Гран-Сангре. Хиларио, который на протяжении всей своей долгой жизни оставался преданным вассалом Альварадо, поручился за юношу, и этого было достаточно.