Она была потрясена его яростью и его отчаянием. То, что ему пришлось повидать на войне, она даже не могла себе вообразить.

– Здесь, в глуши, мы кое-что слышали о французах, но я никогда не придавала значения слухам. Ведь они пришли нас спасать.

– Они такие же захватчики, как и американцы, напавшие на Мексику в 1846 году. Французы посадили на трон в столице парочку расточительных недоумков – Максимилиана и Шарлотту. Император истратил миллионы на сооружение дворцов и парков, в то время как вся страна уже была опустошена войной. Он ездит в золоченых каретах, в шелковой мантии, подбитой горностаем. В отличие от него Хуарес хотя бы не тратит то немногое, что осталось от богатств Мексики, на украшение своей персоны.

– Но он индеец, простолюдин, без роду, без племени, он никто! Как он может возвыситься до того, чтобы править государством?

Николас встрепенулся, отвернулся, словно она оскорбила его плевком.

«Человек без роду, без племени… Никто…» Это так же относилось и к нему.

– Хуарес был избран согласно конституции. Он получил законное право на свой президентский пост. – Он с холодностью встретил в упор ее гордый взгляд.

Мерседес не смогла оторвать от него глаз, наблюдая, какая борьба происходит сейчас в его душе, как тяжела для него печать молчания, которую он сам наложил на свои уста.

– Итак, ты сменил цвет знамени, предал императора ради Хуареса. Поступил ли ты так лишь ради того, чтобы разрушить заговор Варгаса, или ты всегда сочувствовал республиканцам? Как долго ты занимаешься шпионажем в пользу Хуареса?

– Ты собираешься разоблачить меня? – Голос его прозвучал вкрадчиво. Казалось, буря в его душе утихла. Он с нежностью перебирал пальцами ее золотистые локоны.

Против своей воли Мерседес потянулась к нему. Ей хотелось ощутить снова теплоту и уверенную силу, исходящую от него, забыть о войне, которая сейчас вдруг превратила их во врагов. Но даже будучи во враждебном лагере, он все еще оставался мужчиной, которого она полюбила и чье дитя носила под сердцем.

Когда дон Энкарнасион поднял на него пистолет, она сама готова была умереть.

– Я убила человека, чтобы спасти тебя. Значит, я теперь, вероятно, тоже предательница.

– Моя смелая, верная Мерседес! – Улыбка, тронувшая его губы, была горькой. – Я люблю тебя, моя Мерседес. Поверь в это, даже если ты не веришь ни во что другое…

Он притянул ее к себе, и она покорно приникла к его горячему телу. Растрепанные волосы Мерседес, ее припухшие от слез глаза и его гневное отчаяние возбуждали в них обоих страсть. Он жаждал слиться своим жестким ртом с ее нежными, призывно приоткрытыми губами.

Мариано Варгас плотно затворил двери кабинета и наконец остался в одиночестве. Суматоха, вызванная смертью отца, действовала ему на нервы. Труп убрали, осталось только кровавое пятно на ковре. Смешно даже подумать, что гордый старик пал жертвой какого-то ничтожного воришки. Здесь дело посерьезней.

Он обследовал потайной ящик письменного стола. Бумаги были в нем уложены в том же порядке, как он их оставил… а может быть, нет?

Мариано стал методично перекладывать их одну за другой. Кто-то поменял две страницы местами – это открытие обожгло его. Проклятие!

Он вернул бумаги на прежнее место. Кто мог шпионить за ним? Кто-то из слуг? Маловероятно. Все они находятся в услужении Варгасов много лет. Значит, гость. Он мгновенно перебрал в памяти весь длинный список гостей, приглашенных старым доном на праздник.