– Это письмо от папы? – осведомилась девочка.

Строчки плясали в глазах у Мерседес, прочитанное не имело ни малейшего смысла. Выронив письмо, она пошатнулась. Кухарка едва успела подхватить ее.

Пусть кто угодно правит Мексикой, хоть Максимилиан Габсбург, хоть индеец Хуарес, но почему Николас Фортунато, ее любимый Ник, должен умереть?

Ангелина молча вглядывалась в лицо госпожи, терпеливо ожидая ответа.

– Он в республиканской тюрьме в Дуранго. Они считают, что он Эль Диабло.

– Но он же не дон Лусе… – Ангелина в ужасе прижала ладонь ко рту. Греховная тайна не должна выплыть на свет.

– Тот плохой человек не мой папа, – вмешалась Розалия. – Это он Эль Диабло!

Слезы обильно потекли по лицу девочки. Мерседес нашла в себе силы, чтобы как-то успокоить ее. Она гладила ее головку, а сама собиралась с мыслями.

– Они собираются его расстрелять. И так оно и случится, если мы, Ангелина, не отыщем американца по имени Маккуин. Он может подтвердить личность Ника. Господи, неужели уже поздно… – Она задохнулась при мысли об этом.

– Я найду Хиларио. Он знает, как справиться с этим делом.

К тому времени, как тайные хуаристы – Хиларио и Грегорио Санчес – явились в дом, Мерседес уже восседала за хозяйским столом в библиотеке и набрасывала на листе бумаги список распоряжений на время ее отсутствия.

Она протянула подписанный ею документ слугам.

– Передайте это падре Сальвадору. Я оставляю Розалию на его попечение, а на ваше – все домашнее хозяйство.

– Но вы, сеньора, не можете ехать… Скоро вы должны родить…

– Если Ник умрет, умру и я. Значит, я должна спасти его. Вы знаете, что ему вменяют в вину преступления Лусеро…

Ей уже нечего было скрывать. Прелюбодеяние с братом законного супруга меркло перед лицом грядущей трагедии.

– Как мне найти гринго по имени Маккуин? Вся надежда на него.

– Мы постараемся, донья Мерседес, – заверил Хиларио. – Я поскачу в Сан-Рамос и оттуда телеграфирую в Чиуауа. Мы вытащим этого американца хоть из-под земли.

Грегорио вставил свое слово:

– Я думаю, что Инносенсия знает, где сейчас дон Лусеро. Она выдала мне, что его разыскивает правительство Хуареса. Я постараюсь найти и поставить к стенке настоящего Эль Диабло.

– Но кто этот Маккуин? Ты знаешь его, Хиларио? – в отчаянии спросила Мерседес.

– Как все гринго – он тихая сволочь. Он обещает много, а платит мало. Он душил петлей вашего мужа, – мрачно сказал Хиларио.

– Так пусть разрежет петлю! – вскричала Мерседес.

Через час Мерседес была уже одета и готова к отъезду. Она не желала, чтобы прощание состоялось на глазах у прислуги. Заботы о Розалии были доверены священнику.

Он и подошел к ней в холле, показав бумагу, переданную ему Ангелиной.

– Я хочу знать, куда вы направились, дочь моя?

– В Дуранго. Там в тюрьме отец моего ребенка ожидает смертной казни за преступления, совершенные не им, а Лусеро. Я раскрою судьям всю правду.

Он отшатнулся:

– Вы признаетесь в смертном грехе?

– Смертный грех ничто, если смерть угрожает любимому человеку. Я беру всю вину на себя. Ваша совесть чиста, падре. Вы ведь до сих пор пребывали в неведении.

Он печально склонил голову:

– Я был слеп, но донья София давно призналась мне на исповеди. Я молчал – в этом мой великий грех, но тот, двойник… Он хороший человек.

Падре Сальвадор с усилием выдавил из себя признание.