Ник обратил на нее свою лучезарную улыбку:

– Все в порядке, Ангелина. Я изголодался по твоим великолепным бифштексам.

– Боюсь, что мясо покажется вам жилистым. Нам пришлось зарезать вчера вола, который был уже в возрасте. Хиларио не смог найти ничего лучше.

В скороговорке Ангелины ощущался вполне оправданный гнев на горестные обстоятельства:

– Увы, патрон! Я уж старалась, как могла, чтобы превратить этот кусок непотребной подошвы в нечто съедобное и доставить удовольствие сеньору. Но зато у нас есть свежие перцы, и помидоры, и орешки, названные в честь Монтесумы, и когда все это запечено вместе и подано с пылу с жару, то составит приличную компанию самому тощему куску мяса. Ну а хлебушек наш превосходен, просто тает во рту.

Она приподняла руку, показывая корзинку с горячими лепешками, висевшую у нее на локте.

Николас с вниманием выслушал монолог возбужденной поварихи, а потом взглянул на Мерседес:

– Хиларио вчера успел мне поплакаться, но как могло получиться, что в таком обширном поместье, как наше, совсем не осталось скота?

– Я уже говорила тебе, что армия забирает для себя все, что пожелает, а остаток подбирают хуаристы. Мне удалось отогнать немного скота на дальние пастбища, но людей не хватает, чтобы о нем заботиться, – сказала Мерседес.

Николас в задумчивости потер подбородок:

– Я знаю, что ты уже завтракала, но, может быть, согласишься выпить со мной кофе и заодно поговорить об этих проблемах?

Он вежливо пододвинул ей стул. Ей ничего не оставалось, как покориться и занять место за столом.

Ангелина налила супругам по чашке густого крепчайшего кофе и отправилась к себе на кухню. Ник с наслаждением вдохнул аромат горячего черного напитка.

Мерседес сказала:

– Кофе уже становится редкостью. Мне говорили, что война на Юге нарушила его доставку и уничтожила почти весь прошлогодний урожай. С каждым месяцем оно дорожает. Когда наши запасы иссякнут, нам не на что будет их возобновить. Я велела Ангелине мешать кофе с цикорием, чтобы растянуть остатки.

Он отхлебнул глоток:

– Если бы ты попробовала мерзостную бурду, что пьют солдаты! То, что нам подали сейчас, я нахожу восхитительным.

В ее взгляде чувствовался неподдельный интерес.

– Война очень изменила тебя.

В ответ он сверкнул улыбкой.

– Подожди, ты еще не то увидишь… И, я надеюсь, будешь довольна.

Мерседес никак не собиралась затевать с ним долгую беседу, тем более на интимные темы. Поэтому она вновь вернулась к проблемам Гран-Сангре.

– У Хиларио имеется всего лишь около десятка пастухов, кто хоть как-то способен взобраться на лошадь и управляться со стадом. Перед твоим отъездом их было около ста.

– Я постараюсь нанять кое-кого в Эрмосильо. Там всегда околачиваются оставшиеся не у дел наемники, кому заработанные несколько песо не помешают.

– У нас нет этих песо, чтобы заплатить им, – напомнила ему она. – Разве только мы продадим кое-что из фамильных ценностей.

– Чтобы спасти Гран-Сангре мы, вероятно, так и поступим, но не сейчас. Пока мы воздержимся. Я подсобрал кое-какое золотишко за эти годы. Его немного, но для начала нам хватит.

– Могу вообразить, какими способами ты добывал свое золото, – не удержалась Мерседес от ядовитого намека.

– Нет, моя дорогая супруга! – мрачно возразил Ник. – Того, что на самом деле происходило, вообразить ты не сможешь. Никогда, ни в каком самом страшном сне. И я тебе не посоветовал бы и помышлять об этом, – добавил Ник, и она уловила некий испуг в его глазах, будто он на мгновение увидел привидение.