Небо демонстрировало все оттенки серого, в воздухе кружились редкие снежные хлопья. Мужчина в костюме Санта-Клауса открыл дверь для Сьюзен Фарли и Энтони Пьюзо, выходящих из здания железнодорожного вокзала. Веселый звон его колокольчика прозвучал грустным напоминанием о прошлых рождественских праздниках. Сьюзен поставила оба чемодана, поправила голубой платок на голове, достала из сумочки долларовую бумажку и опустила в банку, висящую под металлической треногой.

По военным меркам это было щедро, и Сьюзен на миг ощутила гордость за свой поступок. Но тут же вспомнила, что больше деньги ей не понадобятся, и, быстро бросив в банку десятку, подняла чемоданы с усеянного окурками асфальта.

— Да хранит вас Господь! — с чувством произнес мужчина. — Счастливого Рождества!

Сьюзен сомневалась, что такое возможно, но все равно улыбнулась и пошла дальше. Пьюзо уже поймал такси; верный своей натуре, он даже не подумал помочь Сьюзен с чемоданами. Когда вещи были уложены в багажник и пассажиры устроились на заднем сиденье, такси влилось в редкий поток машин.

— Гостиница «Ридли», — сообщил водителю Пьюзо. — Угол Четырнадцатой авеню и Линкольн-стрит.

Послушно кивнув, таксист поехал по Семнадцатой в сторону Капитолия штата Колорадо.

Дорога оказалась недолгой, но Сьюзен успела разглядеть тротуары, запруженные военными в форме и штатскими в однообразной одежде, и яркие витрины магазинов. Однако никакое буйство красных, золотых и зеленых красок не могло одержать победу в войне, и от вида всего этого на Сьюзен навалилась печаль.

Гостиница «Ридли» была обустроена по первому классу, чтобы удовлетворять требованиям законодателей штата, а также осаждавших их лоббистов. Еще здесь любили останавливаться бизнесмены, которым были по душе строгое убранство гостиницы, номера с высоким потолком и просторный бар.

Машина притормозила перед изысканными дверями «Ридли», к ней мигом поспешили двое носильщиков в форменных кепках, темно-вишневых жилетах и серых брюках, забрали чемоданы и унесли внутрь. Одну сторону огромного вестибюля занимал соответствующих размеров камин. Вокруг него была расставлена кучками мебель — упор делался на кожаные кресла, бронзовые светильники и журнальные столики. Столики были заполнены старыми газетами, пустыми кофейными чашками и полными пепельницами.

Стойка администраторов из отполированного до блеска темного дерева находилась в дальнем конце. Троих вышколенных администраторов отделяли друг от друга перегородки из матового стекла. Пьюзо решил подойти к тому, что был посередине.

— Доброе утро, — небрежно произнес он. — У вас должны быть забронированы два номера… Один для моей дочери Мэри, другой для меня. Моя фамилия Перкинс. Хорейс Перкинс.

Администратор, мужчина средних лет в черной тройке, с выражением лица как у работника похоронного бюро, провел длинным пальцем по книге записей.

— Добро пожаловать в «Ридли», мистер Перкинс… Да, вот и ваша бронь. Два смежных номера на третьем этаже. Все верно?

— Да, прекрасно, — подтвердил Пьюзо. — Терпеть не могу, когда над головой кто-то ходит. Надеюсь, лифты у вас в порядке?

— В полном порядке, — с каменным лицом ответил администратор, как будто другой ответ был просто немыслим. — Будьте добры, заполните регистрационные карточки, и я попрошу коридорного проводить вас в номера.

Словно сигнализируя, что разговор окончен, администратор положил руку на кнопку звонка. Сьюзен еще дописывала вымышленную фамилию, когда появился коридорный в темно-вишневом жилете и загрузил вещи на тележку.

Через десять минут коридорный ушел. Сьюзен, оставшись одна в уютно обставленном номере, глядела на улицу через одно из двух высоких окон.