Почувствовав свежий воздух, хлынувший в тоннель, Берл понял, что от свободы его отделяет только один человек. Затем номер двадцать два, затыкавший, словно пробка, тоннель, исчез, и пришел черед Берла считать до тридцати. Но тут на удалении в четверть мили в небо взметнулся луч света. Одного из беглецов обнаружили. Теперь Берлу оставалось только одно. Бежать!

Уокер находился примерно в середине прохода, когда всем тем, кто еще был внутри, пришлось развернуться и ползти обратно в котлован. Образовалась толчея; пленники ругались друг на друга, кто-то сбил подпорку, и сверху посыпалась земля.

Однако были и голоса рассудка, и среди них голос Уокера, призывавшего других не торопиться и следить за тем, чтобы не обрушить весь тоннель.

Прочие подпорки держались, и вскоре пленники по одному стали выползать из хода и выбираться дальше через уборную наружу. Где их уже встречало два десятка химер.

Один из гибридов грубо пихнул Уокера, другой зарычал, отправляя к остальным. Всех пленников согнали в пятно яркого света, образованное прожекторами трех патрульных зондов. Угрожающе жужжа, они кружили над толпой.

— Как думаете, нас расстреляют? — спросила одна женщина, клацая зубами от страха и холода.

— Не-е, — протянул стоявший рядом мужчина. — Нам здорово повезло. У моего папаши цыплята тоже бегали из птичника. Старик их не убивал. По крайней мере, не сразу. Только когда матушке хотелось отведать жареного цыпленка.

Уокер не был уверен в том же самом, однако вскоре выяснилось, что аналогия с цыплятами верна. Вонючки не тронули пленников, но разметали все уборные, ища другие подземные ходы. На самом деле в противоположном конце котлована были еще два недоделанных тоннеля, но химеры их не нашли, не в силах обобщить свежий опыт и шагнуть дальше очевидного. Подземные ходы связаны с уборными, уборные связаны с подземными ходами — на большее их логика была не способна.

Однако попытка побега не осталась полностью безнаказанной. Как только все пленники выбрались из тоннеля и его обрушили с помощью зарядов взрывчатки, послышался знакомый гул химерианского челнока, приближающегося к карьеру с севера. Разметав струями из сопел снег, хрупкие укрытия и мусор, воздушный корабль приземлился рядом с озером. Мигая разноцветными огнями, челнок застыл на полозьях.

Взвыли сервомоторы, опустился трап, и на землю сошло около пятидесяти пленников. Это были новички, которые были схвачены в последние дни и ничего не знали о разворачивающейся вокруг драме. Во всем этом не было ничего необычного — новых узников доставляли каждые пару дней, правда, обычно их пригоняли пешком. Внимание Уокера привлекло то, что Коллинз не позволили заняться новоприбывшими. Гибриды держали изменницу в стороне, и, судя по выражению ее обыкновенно бесстрастного лица, она была перепугана до смерти.

Когда все люди покинули челнок, двое гибридов подхватили Коллинз под руки, затащили по трапу и развернули лицом к толпе. Так она и осталась на трапе, а челнок начал подниматься в воздух.

Достигнув высоты в сто футов, он завис над котлованом. Все взгляды были прикованы к открытому люку.

Гибриды столкнули Коллинз.

К этому моменту школьная учительница уже смирилась с судьбой, но все равно кричала до самой земли. Крик оборвался, когда ее тело упало на ржавое оборудование и во все стороны брызнула кровь. Вонючки прислали сообщение — и смысл его был понятен каждому. Хотя ни один не испытывал сочувствия.

— Гори в аду, сука! — бросил кто-то.

Эпитафия была не ахти — но другой Коллинз не дождалась.

Глава восемнадцатая

ПОМНИ АЛАМО!

Денвер, штат Колорадо

Пятница, 21 декабря 1951 года

Денверский федеральный центр располагал собственной тюрьмой — и именно там под строжайшим надзором содержалась особо опасная преступница Сьюзен Фарли в первые дни после покушения на президента Грейса.