Комната свиданий представляла собой унылое помещение с зелеными стенами, зарешеченными окнами и мебелью, намертво прикрученной к полу болтами. По иронии судьбы единственным ее украшением были три портрета: главы администрации федерального центра, вице-президента Маккаллена и президента Грейса.

Перед тем как пропустить Хейла в комнату свиданий, его обыскали, причем не один раз, а дважды. Пара вооруженных конвоиров стояла спиной к бетонной стене, дожидаясь появления Сьюзен.

Кандалы на руках и ногах гремели, поэтому Хейл узнал о приближении сестры еще до того, как стальная дверь распахнулась и Сьюзен вошла в ярко освещенную комнату. Ее голова была обрита наголо, а место, где чиркнула пуля Хейла, скрывала белая повязка. Пролети пуля на дюйм правее, и Сьюзен не было бы в живых. На Сьюзен была серая тюремная одежда, в том числе пальто с капюшоном, откинутым на плечи.

— У вас пять минут, — строго предупредила надзирательница. — Не прикасаться друг к другу, не разговаривать шепотом, не передавать без разрешения какие-либо предметы. Время пошло.

Равнодушно кивнув, Сьюзен посмотрела в золотисто-желтые глаза Хейла.

— Значит, ты пришел.

— Конечно, я пришел, — ответил Хейл. — Ты же моя сестра. Я нанял адвоката… Он тебя навестит.

— К чему все это? — безучастно ответила Сьюзен. — Это сделала я. И всем это известно.

— Ну да, черт побери, это сделала ты, — угрюмо подтвердил Хейл. — Но как знать… Может, нам удастся смягчить наказание.

Сьюзен мрачно усмехнулась.

— Всем нам вынесен смертный приговор. И ты, как никто другой, должен это понимать. От этой линии «Свобода» нет никакого толка, администрация Грейса, вместо того чтобы всеми силами добиваться победы, отчаянно цепляется за власть, а все, у кого хватает духа выступить против, попадают в охраняемые лагеря… или того хуже. Я жалею только о том, что промахнулась. В этом виноват ты, Натан… И ты тоже когда-нибудь об этом пожалеешь, — с горечью добавила она.

— Все, достаточно, — сурово произнесла надзирательница, заметив возбуждение заключенной. Она кивнула конвоирам. — Сажайте ее в автобус. И смотрите в оба. Эта стерва входит в «Только свободу», а у нас здесь полно их обожателей.

Хейлу хотелось как-то утешить сестру, помириться с ней на прощание, но он не нашел подходящих слов. Конвоиры накрыли голову Сьюзен капюшоном и вывели на улицу, под холодные лучи зимнего солнца.

— Не беспокойтесь, господин лейтенант, — пробурчала надзирательница. — С ней все будет в порядке.

— Спасибо, — машинально ответил Хейл, однако он сильно сомневался, что что-либо «будет в порядке».

После нескольких дней, проведенных в тревоге за Сьюзен и под градом вопросов от сотрудников всевозможных правоохранительных органов, Хейл был рад вернуться к работе. Даже если первым делом надо было отправиться на совещание.

Совещание назначили в том же федеральном центре, но только в противоположном его конце, а поскольку «Рыси» у Хейла больше не было, он двинулся быстрым шагом и через десять минут был возле нужного корпуса.

Денверское отделение АСНИП обосновалось в непримечательном кирпичном четырехэтажном здании, где, если верить вывеске на фасаде, размещалось «Федеральное агентство землепользования». Самая что ни на есть настоящая организация, занимавшая половину первого этажа. Все остальное было отдано под нужды АСНИП. Группа сотрудников напряженно работала над планированием и координированием диверсионно-разведывательных операций на всем западе страны.

Оперативный центр был на втором этаже. Хейлу пришлось преодолеть несколько контрольно-пропускных постов, и в зал совещаний он вошел с пятиминутным опозданием.