На Свалке Поттера, как называли ее местные жители, химер не было, если не считать пяти заснеженных черепов, водруженных прямо перед крыльцом, каждый на своем шесте. У всех трофеев зияло по дополнительной глазнице, оставленной пулей, — свидетельство охотничьего искусства Поттера и его умения обращаться с неавтоматической винтовкой «маузер», которую тот ценил очень высоко. Это оружие стреляло мощными патронами «Фон Хоффе экспресс» 6,5х68 мм, любимыми боеприпасами немецких охотников в Альпах.

— Ого, — одобрительно заметил Марк, изучив черепа, — видно, что стрелял ас.

— Да, — подтвердил Хейл, — настоящий знаток своего дела. Стрелять меня научил отец, но вот на следующий уровень мастерства мне помог подняться Поттер. Он не верил в оптические прицелы, считал, что полуавтоматические винтовки — это оружие изнеженных барышень, а когда шел охотиться на оленя, брал с собой только один патрон!

— Так где же он? — задала прагматичный вопрос Тина, оглядевшись вокруг.

— Понятия не имею, — ответил Хейл. — Скорее всего, погиб. Старик Поттер был таким же, как мои родители, как большинство тех, кто жил в здешних краях, — очень упрямым. Когда пришли химеры, он наверняка вступил в бой. Пять жизней за одну… не так уж плохо.

— Так что мы будем делать? — спросил Марк. — Спрячемся здесь?

Хейл покачал головой.

— Нет, нас должен забрать самолет, и осталось около восьми часов на то, чтобы добраться до места встречи. Сюда мы пришли раздобыть средство передвижения. — Оглядевшись, он снова повернулся к подросткам. — Ждите здесь и смотрите в оба. Я вернусь через минуту.

Гулко стуча ботинками по деревянным ступеням, Хейл поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел в гостиную дома Поттера. Там он и увидел старика, сидящего в кресле-качалке с винтовкой на коленях. Разумеется, Поттер был мертв, и смерть, судя по превратившемуся в мумию трупу, наступила несколько недель назад. На обтянутом кожей черепе сохранились кусты седых волос, глазницы пустовали, а желтые от никотина зубы оскалились в вечной усмешке. Однако рабочий комбинезон сохранился в целости, как и высокие ботинки на шнурках, надетые на высохшие ноги. Странно, но никаких следов насилия не было, из чего Хейл заключил, что Поттер умер собственной смертью, сидя в обшарпанной гостиной в ожидании химер. Почтительно кивнув покойнику, Хейл обошел кресло и направился на кухню, обставленную в духе двадцатых. Самодельная вешалка для ключей висела рядом с черным входом. Хейл гадал, заведется ли машина, на которую так надеялся. Он взял ключи от самосвала «Лайон» и вернулся на улицу через гостиную.

Марк и Тина подкреплялись овсяными оладьями, пожаренными вчера вечером.

— Пошли, — позвал Хейл. — Посмотрим, выйдет ли у нас прокатиться.

Минуло много лет с тех пор, как Хейл в последний раз навещал Поттера, однако он ничуть не удивился, застав грузовик все там же, рядом с полуразвалившейся мастерской. Несмотря на покрывало снега, очертания самосвала проглядывались отчетливо: внушительный кузов, ветровое стекло, разделенное вертикальной перемычкой, плавные изгибы кабины и хромированный лев на капоте с поднятой передней лапой, словно он собирался сделать шаг.

Заведется ли двигатель? Хотя за домом Поттер не следил, ко всему, связанному с техникой, он относился очень трепетно, вплоть до того, что регулярно заводил дизель своей шхуны. Так что Хейл смел лелеять надежду, которая только окрепла, когда он обошел вокруг запорошенного грузовика и убедился, что все шесть шин накачаны.

Хейл ступил на подножку, открыл дверь и забрался в кабину. Плоское жесткое сиденье заскрипело под его весом. Он вдавил в пол педаль сцепления, убедился, что рычаг стоит на нейтральной передаче, и повернул ключ в замке зажигания.