Касси помахала вслед удаляющейся колонне.

За наружными стенами высотой двенадцать футов и толщиной шесть на территории комплекса велось бурное строительство. Посередине прямых отрезков стен и на углах возводились оборонительные башни, ощетинившиеся стволами. По ночам на них зажигались мощные прожекторы, лучи которых ходили из стороны в сторону, вызывая ненависть у жителей соседних домов.

Федеральный центр состоял из десятков зданий, и Касси даже слышала, что в самом сердце комплекса возводится еще один совершенно секретный объект. Выдвигалось много предположений относительно того, для чего будет использоваться новое здание, но те, кто что-то знал, хранили молчание, а расставленные вокруг охранники не пускали на стройку любопытных.

Какой бы ни была цель строительства, стук молотков, визг пил и другие подобные звуки доносились круглосуточно.

Ворот было несколько, и так как все постовые знали Касси в лицо, ей достаточно было лишь помахивать удостоверением. В центре работали сотни женщин, но мужчины превосходили их по численности в десять раз, так что Касси, направлявшуюся к центральному госпиталю, провожали восхищенные взгляды. На самом деле в здании находился не только госпиталь, но и прочие медицинские помещения, необходимые для выполнения постоянно расширяющейся программы «часовых».

Касси входила в группу гражданских психологов, которым платили за то, чтобы они обеспечивали умственную стабильность всех «часовых». Задача сильно усложнялась тем, что солдаты подвергались побочному действию вакцин. Большинству труднее всего было справиться с напряжением постоянных боевых действий, а также свыкнуться с полной оторванностью от родных — считавших, что их больше нет в живых.

Пройдя через все контрольно-пропускные пункты, Касси подошла к зданию госпиталя. Кирпичное строение не было лишено определенного обаяния. За обитой железом дверью скрывался просторный вестибюль. Над подковообразным столом высилась женщина строгого вида. У нее над головой висели часы, которые показывали время разных часовых поясов. В Нью-Йорке сейчас ровно полдень, в Денвере — десять утра, в Сан-Франциско — девять.

Пропорхнув мимо стола, Касси прошла по коридору к лифтам и через пять минут очутилась в своем уютном кабинете на третьем этаже. В крошечной комнате с трудом помещались два человека, но она целиком принадлежала Касси, была ее личной гаванью.

Первый клиент уже сидел в кресле для посетителей, его звали сержант Марвин Кавецки.

Хейл ненавидел Денверский федеральный центр, госпиталь и все, связанное с ними. Тем более что ради поездки в Денвер пришлось покинуть базу, где полным ходом шла подготовка к операции «Железный кулак». Но, как заметил майор Блейк, перед серьезным заданием было бы очень неплохо получить укол вакцины, а беседа с мозговедом входила при этом в обязательную программу.

Инъекция в спинной мозг была уже чем-то обыденным, а принимая в расчет количество «часовых», которым ее делали, процедура стала какой-то обезличенной. Как и все в армии. Один за другим солдаты заходили в операционную, где им приказывали раздеться до пояса. Их сажали на металлический табурет, и медсестра малевала на месте укола большое пятно холодным антибактериальным раствором.

Затем лысеющий доктор плюхался на табурет рядом и вводил немного местной анестезии. Через некоторое время, убедившись, что средство подействовало, врач брал с полочки шприц на десять кубиков и устанавливал иглу между четвертым и пятым позвонками. Флюороскоп позволял ему наблюдать движение иглы на черно-белом мониторе.

— Не шевелитесь, — строго ворчал врач, нажимая на поршень, — иначе вы сильно пожалеете.

Хейл ощутил тупой нажим, когда вакцина стала входить в его тело, и испытал облегчение, когда врач выдернул иглу.