— Он успел нас здорово опередить, — осторожно напомнил Дентвейлер.

— Тогда чего ты ждешь?! Поднимай ФБР, управление внутренней безопасности, военных. Пусть берутся за работу. Я хочу, чтобы Уокер был арестован, а еще лучше — убит! Я ясно выразился?

Дентвейлер кивнул, блеснув стеклами очков.

— Да, господин президент. Предельно ясно.

— Вот и хорошо, — сказал Грейс, поднимаясь из-за стола. — У меня в расписании отмечено, что через полчаса мы должны быть в мемориале Линкольна, — а ты знаешь, как я отношусь к пунктуальности.

Предполагалось, что мемориал Линкольна будет напоминать древнегреческий храм, и благодаря тоннам колорадского мрамора и тридцати шести дорическим колоннам это удалось в полной мере. Дух античности, а также задумчивая статуя внутри обусловили то, что мемориал пользовался популярностью как у туристов, так и у политиков. И теперь, после реставрационных работ, на которые ушли миллионы, президент Грейс лично посетил мемориал, чтобы ознакомиться с результатом и сказать несколько слов.

Вот почему радиожурналист Генри Стиллмен и свободный фоторепортер Эйб Бристоу ждали у мемориала, и они не были единственными. Всего собралось около тридцати журналистов, а также человек пятьдесят зевак, желающих хоть мельком взглянуть на президента.

Стиллмен, мужчина с длинным худым лицом и внушительным подбородком, был одет в ладно скроенный серый костюм. Закурив сигарету «Кэмел», каких в день он выкуривал немало, Стиллмен захлопнул зажигалку и бросил в карман пиджака.

— Итак, Эйб, — сказал он, глубоко затягиваясь крепким дымом, — как ты думаешь, зачем Грейс приехал сюда? Чтобы спросить совета у Линкольна?

Бристоу был невысокий и коренастый, словно Создатель взял человека обычного роста и приплюснул его, как если бы тот был из глины. Он возился с громоздким фотоаппаратом, оснащенным вспышкой.

— Видит Бог, дельные советы паршивцу не помешают, — кисло ответил Бристоу. — Хотя он все равно к ним не прислушается.

Возможно, Стиллмен сказал бы что-то еще, но в этот момент на лестнице, ведущей к мемориалу, произошло какое-то оживление, и толпа устремилась вперед.

Стиллмен и Бристоу поспешили вместе с потоком, но вскоре вынуждены были остановиться, поскольку десяток полицейских перекрыли дорогу. Сразу же позади них появился мужчина в штатском, подошедший к микрофону. Его голос понесся из громкоговорителей, установленных два часа назад.

— Добрый день… меня зовут Уильям Дентвейлер, я возглавляю президентскую администрацию. Не надо толкаться и лезть вперед. Президент Грейс будет отвечать на вопросы в течение десяти минут. После чего он отправится обратно в Белый дом на важное совещание. Господин президент?

Дентвейлер отступил на два шага вправо, пропуская Грейса к микрофону.

Сверкнув фирменной ослепительной улыбкой, президент подошел к микрофону в сопровождении свиты из работников службы безопасности. Погода стояла солнечная, поэтому Грейсу не пришлось щуриться от вспышек, когда Бристоу и его собратья по ремеслу защелкали фотоаппаратами.

Тем временем Стиллмен упорно протискивался вперед в надежде поднести свой новенький диктофон на батарейках как можно ближе к президенту. Журналисты принялись выкрикивать вопросы, но только одному бывалому радиорепортеру удалось перекрыть зычным голосом общий гул.

— Господин президент! Артур Нортон, «Ви-Ди-Си ньюс». Ходят слухи, что в линии обороны «Свобода» появились бреши. Беспокоит ли правительство возможная паника среди мирного населения?

Грейс нахмурился.

— Паника? Артур, сделайте одолжение… я обращаюсь ко всем… Посмотрите вверх.

Стиллмен, держа диктофон в вытянутой руке, поднял взгляд.