– Верно. Прячет, хеггово семя! Слышь, ты… Ты это, говорь, пока по-доброму спрашиваем. Потом ведь так не будем. Понимаешь?

Мужчина издал странный приглушенный звук – то ли всхлип, то ли вздох.

Под тонкими веками было видно, как мечутся глазные яблоки. Губы едва заметно дергались. Он не был трусом, решила Лайвен, он просто хорошо знал людей и понимал, что с ним сейчас будет.

– Тюки все проверили? Стены? Одежду?

– Все проверили, Крэйн. Даже пол смотрели.

– Хорошо. – Крэйн взял торговца крепкими пальцами за подбородок, дернул. – Где деньги?

Тот на мгновение открыл глаза и, увидев над собой нависшее лицо Крэйна, всхлипнул особенно громко.

– Н-н-н… знаю… Не знаю, – просипел он тяжело, словно слова силой приходилось выталкивать изо рта. – Тулес… Все в тулесе. Ради Ушедших…

– А я думал, он добрый человек, – развел руками Берон. – А он, оказывается, скряга. Ты что же, тварь, заставишь нас целый Урт над тобой работать? Ну ты какой… К чему тебе деньги, дурь? Ты на деньги у Ушедших новую жизнь не выторгуешь. Товару у тебя хватит, вернешься в свой Нердан при монете. Давай гони что есть. Не тяжели и нас, и себя.

Голос у Берона был мягкий, текучий, его водянистые глаза смотрели прямо и бесхитростно. Сейчас он действительно казался добродушным шеерезом, даже не шеерезом, а так – обычным жителем большого города. Но Лайвен, несмотря на то, что видела его второй или третий раз в жизни, сразу поняла, что именно плавает в мутной глубине его глаз. Да и одних только скупых рассказов Крэйна хватило бы.

Зелет, самый молодой из собравшихся, молча шлифовал стисы друг о друга, лишь изредка бросая взгляд на связанных. Сахур сидел на корточках неподалеку и жадно смотрел на торговца. Лицо его, пожалуй, даже красивое, если б не жирный лоснящийся шрам, почти прикрытый бородой, выражало нетерпение и надежду. Лайвен подумалось, что если б ей пришлось вонзить стис в грудь кого-нибудь из присутствующих, она не колеблясь выбрала бы Сахура.

Или Крэйна?

Крэйн некоторое время молчал, глядя в стену. Разговор между Бероном и торговцем словно и не интересовал его – мертвая маска не могла выражать чувств. Наконец черные губы разошлись.

– Я думаю так, – проронил Крэйн, по-прежнему глядя в сторону. – Я думаю, наш друг достаточно неглуп, чтоб понять, из этого склета ему ходу нет. Разве что в ывар-тэс, и то если мы рискнем тащить его через весь город.

Берон приподнял бритую голову и с досадой глянул на Крэйна. То ли не хотел уступать ему честь расколоть упрямца, то ли сердился, что хозяин так просто выдал их планы. Какой дурак будет отдавать деньги, если и так, и так – стис в горло?..

Торговец замер, лицо его побледнело еще больше. Он действительно умел разбираться в людях и понял, что Крэйн говорит правду.

– Я не буду тебя пытать. Это слишком долго и может длиться до рассвета, когда придет стража. Нанимать ее на Урт ты пожалел денег, значит, нам надо успеть до рассвета. Верно?

– Пусти… – прошептал торговец. – Пусти, брат… Бери что хошь, но пусти… Товары… кассы в углу добрые… Все… все берите.

– Нам нужны деньги, – медленно и все также спокойно сказал Крэйн. – Нам не нужны товары. И сейчас ты скажешь нам, где их укрыл.

Торговец замотал головой. Кажется, он хотел что-то сказать, но Крэйн запечатал ладонью его рот.

– Нет. У нас нет времени, Эно уж скоро. Сахур!

Сахур с готовностью поскоблил ладонь широким лезвием кейра.

– Да, Крэйн?

– Мне кажется, что в лице этого ребенка есть что-то лишнее.