– Да, Крэйн?

– Мне кажется, что в лице этого ребенка есть что-то лишнее. Ты не замечаешь?

– Да, и мне так сдается. Ты думаешь, мне стоит ему помочь?

– Конечно.

– Тогда я, верно, начну с ушей. Так меньше натечет поначалу… Не боись, папаша, кейр у меня острый, режет ладно.

Глаза торговца округлились и стали словно прозрачнее. Он рванулся в сторону, но веревки держали его надежно. Кажется, он пытался что-то сказать, но Крэйн крепко держал руку.

– У нас мало времени. В следующий раз я дам тебе открыть рот через… Сахур, за минуту управишься?

– Разве что с одним, – усомнился Сахур, присаживаясь поближе к так и не пришедшему в себя ребенку и осторожно, почти ласково касаясь хитиновым острием его лица.

Сделать надрез он не успел – Лайвен коротко ударила его коленом в бок.

Удар был силен – Сахур крякнул и упал на пол, выронив кейр. Но быстро вскочил, лицо пошло багровыми пятнами, глаза почернели.

– Да я…

– Сядь!

Крэйн отвесил Лайвен оплеуху и склет перед ее глазами разорвался в ярком разноцветном сполохе. Она отшатнулась и едва удержала равновесие, схватившись за косяк двери. Торговец, которого Крэйн был вынужден отпустить, взвыл – громко, пронзительно, горько. Зелет проворно заткнул ему рот тряпкой и сел рядом.

– Тварь… Ублюдок хегга…

– Заткни свой рот, – бросил Крэйн ей. – Сахур, продолжай. Я выйду.

Схватив ее деревянной рукой за предплечье, он потянул ее к выходу из склета. Она почти не сопротивлялась. В голове до сих пор гудело, ноги подламывались – не от пощечины, от отвращения. На улице уже был Урт – синее сияние ползло по безлюдным улицам, свистел в кровлях ветер. Лайвен поежилась от холода.

– Что ты делаешь?

– Ты ублюдок, жалкий паршивый ублюдок. Урод! Тварь!

Она говорила долго, он молча стоял, обратив свою маску к восходящему Урту. Когда она выдохлась, он осторожно, но крепко взял ее за руку.

– Ты хотела этого. Ты просила сама. Я сделал так, как ты хотела.

– Ребенок! Это же ребенок!..

– И что? – удивился Крэйн. – Я заметил.

– Ты прикажешь пытать ребенка?

– Уже приказал. Лайвен, дорогая моя, уж не думала ли ты, что моя работа заключается в том, чтоб сделать всех торговцев Себера счастливыми? Нет, дорогая, ты знала, чем я занимаюсь, правда? Ну!

– Знала.

– Знала! Только твоя трусость перед самой собой заставляла тебя молчать. Ты знала, чем я занимался все это время. Все это время, что мы в Себере. Только делала вид, что не догадываешься, чтоб оставить чистой если не совесть, так лицо! Что, нет? Ты дрянь, Лайвен, доброты в тебе не больше, чем в Сахуре, но тот в отличие от тебя не боится запачкать рук…

Из-за двери донесся глухой долгий крик – вероятно, Зелет не справлялся затыкать рот. Лайвен бросилась к склету, но рука Крэйна отшвырнула ее обратно. Она попыталась ударить его в лицо – разбить отвратительную маску, выцарапать глаза, разорвать в клочья. Крэйн перехватил ее кулак, отвесил еще одну пощечину. В этот раз сильнее – она ударилась о стену склета и упала на бок.

– Хочешь выглядеть красиво на фоне урода? Не стоит и пытаться.

Ненависть опустошила ее, лицо, острое и жесткое, было лишено всякого выражения. С трудом поднявшись, она сплюнула ему под ноги и зашагала от склета, в глубине которого что-то приглушенно шуршало и извивалось.

Что-то отрывисто бросил Сахур, тонко вскрикнул и тотчас умолк ребенок.

Серое небо отражалось в глазах Лайвен двумя крохотными бездонными водоемами.