– Ерунда. Если хоть один черноголовый попытается осудить меня, ему придется нагонять своих богов настолько быстро, насколько я успею вытащить эскерт.

– Их влияние снижается, ты прав, но помни, что у них еще достаточно сильны позиции в Алдионе. Допустим, никто не осмелится тащить тебя на священный суд, Орвин при всей нелюбви к тебе не сможет допустить этого и позволить уронить честь рода Алдион, но даже твоя дружина не сможет охранять тебя постоянно до конца твоих дней, Крэйн. Артак в шею на темной улице – и все, в городе останутся только два шэла…

– Ты напрасно пытаешься меня запугать, Армад. Это бесполезно. Я знаю, что тебе не безразлична моя жизнь, но поверь, будет лучше, если я буду думать своей головой.

Именно в этот момент спокойствие посетителей второй раз за вечер было грубо нарушено. Входная дверь трактира, тяжелая, сработанная из толстых крепких досок и хитиновых гвоздей, с грохотом распахнулась, пропуская внутрь последние красные лучи догорающего Эно. Дыхание неожиданно ворвавшегося ветра растрепало волосы посетителей, кто-то от неожиданности разбил кувшин об угол стола, было слышно, как что-то медленно течет на земляной пол.

Ворвавшийся человек был грязен, взволнован и пьян. Он был достаточно стар и тем более жалок.

– Во имя Ушедших. – Он закашлялся, обводя трактир невидящим взглядом. – Я спешил… Там… Там ворожей. Настоящий. Только что…

Случайно наткнувшись взглядом на Крэйна, с безразличным видом пьющего фасх, он запнулся, и в глазах его, темных и пустых, как у всякого пьяницы, зажглась надежда.

– Шэл… – Он рухнул на колени, не осмеливаясь подойти ближе, Армад предупредительно поднял руку, другую демонстративно положил на рукоять эскерта. – Во имя Ушедших… Только что сам видел… Ворожей! Живой. Я глазам не поверил…

– Ворожей? – спросил Крэйн без всякого интереса. – И что? Найди черноголового.

– Мой шэл, это убийца!

– Убийца?

– Он призывал проклятия на род Алдион, я слышал это своими ушами. У него склет в половине этеля отсюда, там есть щель и…

– Дальше! – жестко приказал Крэйн, и голос его напоминал гудение хлыста. – Что?

– Он замышляет недоброе, – чуть не захныкал вошедший, с ужасом взирая снизу вверх на шэла и явно жалея о сказанном. – Я как раз шел мимо, а там… Котел, зелья, дым… Он хочет обрушить на нас проклятие!

Крэйн без слов вскочил со стула, и все посетители в едином порыве отпрянули от него, даже те, которые находились в другом конце трактира.

Глаза шэла Алдион пылали белым едким огнем.

– Крэйн… – Армад постарался схватить его за руку, но не успел. – Надеюсь, ты не думаешь…

– Ворожба против рода Алдион карается смертью. Если это правда, мне придется заняться этим.

– Даже и не думай! – Старый дружинник отшвырнул стул и встал во весь рост. – Если это действительно ворожей…

Но Крэйн его уже не слушал. В несколько огромных шагов он покрыл расстояние, отделяющее его от выхода, и бесшумной тенью исчез за дверью. Эно лишь успел на мгновение запечатлеть на полу его угловатую резкую тень, обрамленную багровым свечением заката. Дружинники, среагировав с запозданием, ринулись за ним, отшвыривая с дороги посетителей и врезаясь тяжелыми кассами друг в друга. Кто-то заорал, хватаясь за покалеченную руку, – дружинники шэла не собирались терять времени.

– За шэлом! – крикнул кто-то, разбивая об пол кувшин. – Смерть ворожеям!

Пьяная толпа качнулась, под ногами треснули, вминаясь в землю, разбитые доски столов, приглушенно захрустело стекло под толстыми подошвами.