Это было приглашение на бал, украшенное золотым тиснением и перевязанное голубой ленточкой.

— На ней мое имя, — громко произнес Бартоломью и только потом огляделся по сторонам.

— Здесь только вы и я, — произнес Соммерсет, проследив за взглядом полковника. — Нет ничего ужасного в том, чтобы побывать на балу.

— Но приглашение адресовано мне.

— Я герцог, как вам известно. И если бы я не мог время от времени творить маленькие чудеса, то грош мне цена. — Он провел ладонью по рукаву своего сшитого на заказ сюртука из тонкого коричневого сукна.

— Спасибо за приглашение.

— Не стоит благодарности. Я полагаю, вы положили конец расспросам родственников о вашем местонахождении?

— Да. Проблем не предвидится.

— Отлично. — Соммерсет допил чай и поднялся с кресла. — Мне совершенно безразлично, как одеваются члены моего клуба, но дело в том, что вы испачкали кровью мой персидский ковер.

Выругавшись, Толли выпрямился. По его босой левой ноге стекали алые капли, а ткань брюк пропиталась кровью выше колена.

— Простите.

— Не стоит беспокоиться. Я послал за доктором Прентиссом. С момента вашего ранения прошло уже больше восьми месяцев, не так ли? Неужели рана до сих пор не затянулась?

Слишком многое должно было уже забыться и утрястись, но не все так просто.

— Виной всему инфекция, — произнес Толли. — Я почти с ней справился, но рана все равно не заживает. Кроме того, ночью я неловко упал на эту ногу.

— Расскажете об этом Прентиссу. Он спас жизнь еще двум членам клуба, возвратившимся недавно в Лондон.

— Ну слава Богу. А я-то думал, когда же наконец произойдет чудо? Считаете, сегодня вечером я смогу танцевать?

Дверь клуба распахнулась, и в гостиную вошел Лукас Крестли, лорд Пайпер. Герцог приветственно кивнул первому утреннему посетителю и вновь перевел взгляд на полковника.

— Я считаю, Толли, — протянул герцог, — что еще вчера вы скептически отнеслись бы к предложению отправиться на бал. — Соммерсет постучал ногтем по приглашению. — Но кто-то ведь заставил вас задуматься о танцах?

Глядя вслед удаляющемуся в свои покои хозяину клуба, Толли напомнил себе о том, что, несмотря на относительную молодость — всего-то тридцать два года, — герцог Соммерсет был наиболее умным и проницательным из тех людей, что встречались ему на жизненном пути. Очевидно, нужно постараться сделать так, чтобы о его личной жизни не просочилось в свет никаких сведений.

Расстроится ли Толли, если Соммерсет догадается о том, что какая-то девчонка бросила ему вызов? Вряд ли. Более того — ему нет до этого никакого дела. Сжав в руке приглашение, Бартоломью тяжело поднялся с кресла. Взяв в другую руку трость, он стоял некоторое время, чтобы сохранить равновесие, а потом направился в свою крошечную съемную комнатку, чтобы побриться, одеться и дожидаться творящего чудеса доктора Прентисса.

И все же Соммерсет прав: он думает о танцах, черт возьми.

Тереза перевела взгляд с черной кошки, лежавшей у нее на коленях, на такого же цвета особу, наслаждающуюся солнцем на подоконнике.

— Если это Блэки, то кто лежит у меня на коленях?

Бабушка Агнес, леди Уэллер, опускающая очередной кусочек сахара в чашку с чаем, фыркнула. Эта женщина без лишней скромности говаривала, что в дни своей молодости была настоящим бриллиантом чистой воды, но теперь слегка потускнела и превратилась всего лишь в изумруд. С ее ясными зелеными глазами и искрящейся улыбкой она и впрямь напоминала драгоценный камень. Ее ум оставался острым, точно алмаз, хотя временами она бывала весьма эксцентрична.