— Да мы вроде и не торопимся,— не упустила случая поддеть его рыжеволосая девица.— Кто знает, быть может, ты злодей, которого мы легкомысленно избавили от заслуженной кары! — добавила она, а ее подруга прыснула и закрыла рот ладонью.

Мурзио тяжело вздохнул.

— Да нет…— начал он свой рассказ.— Митра свидетель, не совершал я злодеяний, а грех мой состоит в том, что пытался я всеми силами приобщить этих кровожадных дикарей к единственно истинной вере.

— Что ж за вера такая? — с наслаждением жуя мясо, ехидно поинтересовалась Соня.

— Как, вы не знаете?! — обескураженно воскликнул жрец.— Невежественные иранистанцы едва не убили меня, и до сих пор я пребывал в уверенности, что великий Митра в своей благости позаботился о спасении моей жалкой жизни, послав мне на помощь братьев по вере, то есть вас, незнакомцы! — Он недоверчиво переводил взгляд с одного на другого, но лица всех троих ничего не выражали.

— Так я ошибся?! — воскликнул Мурзио.— Во что же вы верите, несчастные?!

— За всех не могу отвечать,— проговорила Соня.— Я, например, верю в Огненный Цветок и Великую Волчицу.

— О, Митра! — ахнул митрианец, и непрожеванный кусок едва не выпал у него изо рта.

— Ты, верно, думаешь, твой бог придет тебе на помощь? — ухмыльнулась Соня.— Подумай-ка: тебя, своего преданного слугу, Митра оставил в руках дикарей.

— Он послал вас спасти меня,— прошептал зингарец.

— Ну перестань! — Соня сморщила носик.— Неужели же ты и впрямь думаешь, что мы пришли сюда из Гипербореи исключительно ради того, чтобы избавить митрианского жреца от кола?

Зингарец поерзал на месте, словно убеждаясь, что кол остался в деревне рыбаков, подумал о том, во что бы он превратился к этому времени, если бы не эти люди, и понял, что возразить нечего.

— Спасибо вам,— пролепетал он, чувствуя, что краснеет.— Без вас висеть бы мне сейчас на шесте.

— Он, кажется, что-то понял! — восторженно всплеснула руками рыжеволосая красавица.

— Я виноват, что промедлил с благодарностью,— с достоинством ответил митрианец,— но это не значит, что я согласен со всем, что ты сказала.

— Да? — Соня с интересом посмотрела на него, и жрец смущенно потупился.— И как же понимать тебя?

Север ел не торопясь и не вмешивался в разговор. Только веселый блеск его глаз говорил о том, что ему интересно.

Гана уже знала, как Соня относится к митрианцам, и теперь с улыбкой посматривала то на одного, то на другого.

— Все просто,— ответил жрец.— Я, конечно же, не сомневаюсь, что вы ехали по своим делам, но Митра в своей бесконечной мудрости и милосердии, увидев, что я в беде, а вы рядом, внушил вам мысль свернуть и вызволить меня из беды. Что вы и сделали,— заключил он с достоинством.

На этот раз уже Соня не нашла слов. Вместо ответа она пренебрежительно фыркнула и отвернулась. Зингарец удовлетворенно кивнул: наконец-то ему удалось одержать над этой самоуверенной девицей пусть маленькую, но победу. Все-таки мудрость Митры неопровержима!

— А что скажешь ты, воин? — видя, что ни одна из девушек продолжать разговор не собирается, обратился он к Вожаку.

— Зови меня Севером,— ответил тот.

— Север… Север…— задумчиво прошептал толстяк, теребя себя за губу.— Не сочти меня невежей, но где дают такие имена?

Соня с интересом уставилась на возлюбленного: что он ответит на столь неожиданный вопрос?

— Никаких тайн,— непринужденно ответил Вожак.— Моя мать всегда любила суровую зиму с ее морозами и обильными снегами, вот и решила назвать сына Севером.