— А ты не задумывался о том,— серьезно спросил Север,— что, быть может, не стоит и стараться? Ведь они верят!

— Нельзя верить во что попало,— задумчиво ответил митрианец.— Верить должно в истину.

— Но ведь к истине можно прийти разными путями,— заметил Север.— С чего ты взял, что твой — единственно верный?

— А как же иначе?

— Да ты приглядись, сколько троп под ногами. Придет время, и каждый найдет свою.

— А если нет?

— Ты о тех, кто не ищет?

— Хотя бы.

— Ну,— Север пожал плечами,— этих ты и не заставишь.

— Так ты предлагаешь ни во что не вмешиваться?

— Да почему же? — удивился Вожак.— Я предлагаю оставить других в покое и делать дело самому. Не справляешься, найди помощника, но не тяни за собой того, кто этого не хочет!

— А сам-то ты чем занят?

— У нас дело на юге Иранистана. Важное, но и опасное тоже. Так что, думаю, тебе лучше расстаться с нами. Не обязательно завтра, но в ближайшие дни.

— А куда мне идти? — с неожиданной тоской в голосе спросил Мурзио, и Северу вдруг стало жаль этого человека, который попусту растрачивает жизнь.— Надоели мне эти крестьяне и рыбаки,— подумав, пожаловался он.— Наверное, ты прав: они идут своим путем. Быть может, и сами не знают куда, но разве это так уж важно? — Он помолчал.— Вы хоть и странные, а хорошие люди. Разрешите мне остаться с вами хотя бы на время,— попросил он, глядя в сторону.

— Зачем это тебе? — удивился Вожак.— Я ведь не преувеличил, говоря, что наше путешествие опасно. Ты можешь и погибнуть.

— Пусть,— посмотрев ему в глаза, спокойно ответил зингарец, и Север понял, что тот не кривит душой.— Вы спасли мою жизнь и теперь вольны распоряжаться ею. Во всяком случае, я хочу отплатить вам тем же.

Север взглянул на Соню, и та, не раздумывая, кивнула.

— Ладно,— согласился Вожак и тут же подумал, не совершает ли еще одну ошибку.— Ты говорил, что исходил этот край вдоль и поперек,— перевел он разговор на другую тему.— Расскажи, что ждет нас на юге и как туда безопасней добраться?

— Это и просто, и сложно,— подумав, ответил Мурзио.— Простота в том, что край этот гол как…— запнулся он, ища подходящее сравнение.

— …Череп митрианского жреца,— с невозмутимым видом подсказала Соня.

Гана прыснула, а Мурзио непроизвольно дотронулся до выбритой макушки, улыбнулся — ну и характер! — и кивнул.

— Верно,— согласился он.— Можно сказать и так, дочь моя. В этом простота, но в том же и сложность: нам ведь придется обходить селения стороной.

Соня уже во второй раз услышала этот совет, и первый же опыт подтвердил его правильность, но, быть может, именно поэтому рассердилась.

— Да почему же мы должны обходить стороной селения?! — воскликнула она.

— Это Иранистан,— ответил митрианец и пожал плечами.— Здесь не любят безбородых.

Внимавшая ему со всей доступной ей серьезностью Гана снова прыснула, потом не выдержала и рассмеялась: видно, представила себя с бородой.

— Не удивляйся,— пояснил жрец, вполне уже освоившийся в обществе красавицы-насмешницы и красотки-хохотуньи.— В Иранистане безбородым называют не только того, у кого нет бороды, но и любого, кто хоть чем-то отличается от прочих. К ним относят и тех, у кого действительно нет бороды, и блондинов,— он посмотрел на Гану,— и в особенности рыжих, а также всех, кто отмечен каким-либо физическим недостатком.