— Верно,— согласился Вожак,— но это говорит лишь о ее размерах, а дым, которым тянет из дыр, о том, что где-то в ее недрах разводят огонь.

— Ну хорошо,— вновь заговорила Гана, которая, похоже, уже пришла в себя.— Попадете вы через дымоход внутрь. Дальше-то что? Вон он какой огромный! Где вы там станете искать ваши карты?

— Придется Задире побегать, пока мы не выясним, где что находится. И тогда у нас останется только одна ночь… А уж там — повезет, не повезет — придется бежать без оглядки.

— Но ведь это же верное самоубийство! — не сдержавшись, вскричала девушка.

— Самоубийство или нет, узнаем после, но и вы тут не расхолаживайтесь,— ответил Север.

— К-как это? — заикаясь, переспросила она.

— Чего непонятного? — удивилась Соня.— Мы переправляемся на ту сторону, а вы с волками остаетесь здесь, стеречь коней.

— Так что спать вам придется по очереди,— усмехнулся Север и обернулся к своей подруге.— Ну как? Ты все еще считаешь это приключением?

— Давай подождем, когда все закончится,— предложила она,— и тогда посмотрим.

— Разумно,— хмыкнул Вожак.— Тогда призови на помощь свою удачу. Сдается мне, она нам понадобится, и очень скоро — ночью.

— Уже?..— прошептала Гана и округлившимися глазами посмотрела на своих друзей.

Они казались ей некими сказочными героями, о которых она слышала в детстве, но, взрослея, все меньше верила, что они существуют, а теперь убедилась, что детские сказки и не сказки вовсе. Вот они, герои, без страха вступающие в борьбу со злом! Они просто так, не задумываясь, спасли ее, увезли из Ямы, без особых усилий расправились с дикарями, собиравшимися сжечь Мурзио, а сейчас вот готовы проникнуть в самое сердце оплота йезмитов…

— Перестань забивать себе голову глупостями! — прикрикнул на нее Север и погрозил девушке пальцем.

Откуда он узнал, о чем она думает? Впрочем, на то он и герой! И она вновь посмотрела на воина, на сей раз уже как на бога.

* * *

Ближе к вечеру началась подготовка. Север сложил в одном месте поклажу, снятую со всех вьючных коней, и принялся распаковывать тюки и баулы, о содержимом многих из которых не догадывалась даже Соня. Гана с Мурзио, естественно, находились тут же. Они и вовсе не имели представления о том, что хранится в мешках, но тем сильнее распирало их любопытство. Даже Задира с Шалло шныряли по вещам, лезли Северу под руки и, видя, что он терпит их выходки, лишь прогоняя то одного, то другого, но не наказывая, окончательно обнаглели и принялись самостоятельно распутывать узлы, которые упорно не желали поддаваться.

Задира хваталась передними лапами за кончик жгута и тянула изо всех сил. Глядя на нее, Шалло вцеплялась клювом с другой стороны и тащила к себе, но и так у них ничего не получалось. Кончилось тем, что они разругались. Причем ни одна не желала признавать своей вины. Какое-то время они препирались, карканьем и визгом выражая свои чувства, пока наконец Задира не выдержала и не перешла к решительным действиям. Она подскочила вплотную к вороне, пропищала нечто оскорбительное настолько, что Шалло замерла с раскрытым клювом, с громким визгом бросилась ей на шею и обхватила передними лапами, пытаясь повалить.

Ворона, однако, уже давно переросла свою подругу, так что замысел не удался. Стряхнув с себя нападавшую, Шалло взмахнула крыльями и устроилась на ветке ближайшего дерева. Задира осталась на месте, победно уперевшись передними лапами в бока.

— Кр-рыс ненавижу! — на удивление чисто и совершенно неожиданно для людей прокаркала со своей ветки Шалло, заставив жреца замереть с открытым от удивления ртом.

— Ворон не терплю! — не осталась в долгу Задира, и хотя первая говорила на вполне человеческом языке, а вторая передавала мысли не свойственными крысам щелчками, стрекотом и попискиванием, не только Соня с Севером, но и остальные прекрасно поняли обеих.