Открылась дверь амбулатории, и перед ними вновь предстал доктор Шрайбер, мужчина среднего роста с добродушным лицом.

— Как?.. Что?.. — вскочила Норма.

— Ничего страшного, фрау Десмонд.

У Шрайбера был приятный мягкий голос, всем своим видом он внушал спокойствие и надежду.

— Не тревожьтесь. Господину министру много лучше.

— Но что у него было?

— В какой-то момент у него резко подскочило давление. Он что, много летал в последнее время? Или переживал из-за каких-то неприятностей?

— Да. И то, и другое.

— Я сделал ему два укола, — сказал Шрайбер, — и посоветовал немного полежать. А он сразу сел на диванчике. По-моему, он нервничает…

— Потому что вы не отпустили его сразу, — договорила за него Норма, а сама подумала: спасибо, спасибо вам, доктор! — Упрямый. Переубедить его невозможно!

— Вы с ним давно знакомы?

— Очень… помню, как он однажды, будучи еще депутатом, с вирусным гриппом и температурой сорок, разогнал всех близких, которые не выпускали его из дома, сел в машину и заставил меня отвезти его в бундестаг, где без всяких бумажек выступил с блистательной часовой речью. И это не единственный пример. Я всякий раз до смерти пугаюсь… А теперь ему не терпится сесть в самолет, правда?

— Да. Но это ему категорически противопоказано, — сказал врач. — Укол сразу понизил давление. Одних уколов мало. Ему придется дней десять провести в клинике. И никаких возражений!.. Если он полетит сегодня, я ни за что не ручаюсь. Пожалуйста, фрау Десмонд, помогите мне уговорить его!

— Сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо.

— А где охранник?

— У него.

— Мне нужно успеть на самолет во Франкфурт, — сказал Алвин Вестен.

Прошло шесть минут, а он успел уже четыре раза повторить эту фразу. Причесанный и при галстуке, он сидел на узком диванчике как ни в чем не бывало. Перед ним стояли телохранитель, Норма и доктор Шрайбер.

— Что абсолютно исключено, — сказал врач с добродушным выражением лица. Свою мысль он в той или иной форме варьировал в шестой раз. — Вы уже не юноша, господин министр.

— Вы мне делаете комплименты.

— Как вам будет угодно, но я не допущу, чтобы вы по собственной воле ушли из жизни.

— Это моя жизнь или ваша?

— Прошу тебя, Алвин, будь благоразумен! — сказала Норма.

— Я веду себя как паинька.

— Нет! Ты упрямый и неблагоразумный! Я тоже не допущу, чтобы ты полетел.

— Милое мое дитя! — повысил голос Вестен. — Не заставляй меня нервничать понапрасну.

Он встал с диванчика, и его сразу шатнуло. К нему быстро подошел Шрайбер.

— Вот, сами видите!..

— Ничего я не вижу. Между прочим, почему у вас такой неудобный диван? И где мой чемодан?

— Вот он, господин министр, — сказал телохранитель.

Шрайбер встал перед Вестеном, преграждая ему путь к двери.

— Только через мой труп.

— Переступлю и не замечу, — сказал Вестен.

— Я слышал, господин Вестен, что к своему здоровью вы относитесь как наивный ребенок, — не уступал врач.

— Кто? Кто вам сказал?

— Фрау Десмонд.