— Тогда увидимся утром, — ответила Сидония.

— Увидимся утром, — повторил он и ушел. Сидония стояла в маленькой прихожей, глядя, как за ним закрылась дверь, и, не зная, войдет ли он сюда когда-нибудь вновь.

— Не тревожься, детка, он любит тебя, — произнес Род, выходя из музыкальной комнаты и обнимая Сидонию за плечи.

— Надеюсь, — хрипло ответила она.

— Конечно, любит. Только до смерти тебя боится.

— О чем ты говоришь?

— Ты — слишком роскошный подарок, Сид: прекрасна, талантлива, знаменита. Этого достаточно, чтобы любой мужчина без оглядки бросился бы прочь.

— Черт побери! — воскликнула она. — Ну почему? Почему мужчины оказываются такими трусливыми?

— Он не труслив, просто умен. Вероятно, он считает тебя неподходящей женой. А может быть, не хочет мешать твоей карьере, — поспешно добавил Род, поскольку Сидония резко обернулась к нему.

— Но это просто смешно! Почему нельзя совмещать и то и другое?

— Ты уже пыталась сделать это, и безуспешно. Он помнит об этом. Так что хорошенько подумай.

— Неужели я сама должна делать ему предложение?

— Почему бы и нет? Наберись смелости — и вперед!

— Но раньше ты уговаривал меня следовать правилу «полюбил — позабыл».

— С Финнаном дело обстоит иначе, — ответил Род, и на его итальянском лице внезапно появилось хитрое выражение. — Он способен понять тебя. Если уж тебе суждено с кем-нибудь связаться, я бы скорее предпочел его, чем любого другого ублюдка.

Но, несмотря на их полушутливый разговор, Сидония твердо знала, что никогда не решится сделать первый шаг, предоставив право действовать Финнану, как некогда выражалась ее мать.

К счастью, в этот вечер никто не просил ее сыграть на клавикордах, и, помня о том, что хозяйке придется вставать рано утром, чтобы поспеть на самолет, гости начали расходиться вскоре после полуночи. Со вздохом облегчения Сидония улеглась в постель, надеясь вздремнуть несколько часов и больше всего в жизни желая, чтобы Финнан смог приехать прежде, чем она покинет дом. Но, когда она проснулась, в квартире было пусто и темно. Она уныло поднялась, оделась и позвонила в больницу.

— Доктор О’Нейл только что уехал, — сообщил ей суровый женский голос.

Через тридцать минут Сидония уже начала паниковать и срочно заказала такси до аэропорта. По какой-то иронии судьбы машина задержалась, и, когда наконец она выезжала из Филимор-Гарденс, нагруженная багажом, Сидония заметила, как за угол заворачивает машина Финнана.

— Стойте! — крикнула она шоферу. — Мне надо хотя бы просигналить ему!

Но было уже слишком поздно. Машина врача скрылась из виду, а Сидония поняла, что пора ехать, иначе она рискует опоздать на самолет, времени до которого уже оставалось в обрез.

— Боже! — воскликнула она вслух. — Удается ли хоть когда-нибудь людям сделать задуманное?

— По моему опыту — нет, — мрачно вставил таксист. — Так что радуйтесь, что уезжаете отсюда. Куда вы летите?

— В Россию, — ответила она, — но без всякой любви! — добавила тут же, вспомнив название фильма с Джеймсом Бондом.

— Да, классный был фильм, — ответил таксист. — Но мне больше нравился Шон Коннери, а вам?

— Я предпочитаю Тимоти… забыла, как его фамилия, — поддержала разговор Сидония. — Кто-то из новых.

— Тимоти, Тимоти, какая-то известная фамилия, — напряженно повторил таксист.