— Но если сэр Чарльз будет недоволен этим? Леди Холленд покачала головой.

— Вряд ли он, бедняжка, способен беспокоиться о том, что не задевает непосредственно его самого.

— Вы можете предоставить сэра Чарльза мне, — с уверенностью повторил Генри Фокс.

Лето едва перевалило за середину, достигнув пика тех дней, когда можно было оставлять окна открытыми, а кресла выносить в сад. Телефонный звонок потревожил умиротворенную послеобеденную лень. Зевая и радуясь тому, что четыре часа утренних упражнений позволили ей без угрызений совести спать в разгар дня, Сидония выбралась из шезлонга и побрела к телефону.

— Это ты? — спросил голос на другом конце провода.

— Алексей! Где ты?

— В Гэтвике. Сейчас беру такси. Пока.

И он положил трубку прежде, чем Сидония успела что-либо ответить. Еще не придя полностью в себя, она взглянула на часы, соображая, сколько времени ей осталось, чтобы приготовиться к его приезду. Решив не возиться с приготовлением еды, она облегченно вздохнула. Весело напевая при мысли о встрече с необыкновенным русским, она отправилась в ванну. Вскоре раздался звонок и на пороге появился Алексей со скрипичным футляром.

— Значит, ты накупил себе одежды во всех странах, — насмешливо произнесла она, и Алексей засмеялся в ответ.

— Теперь я стал классно одеваться — таков мой новый имидж.

Он был изменчив, как всегда, и вдвойне привлекателен — его выпирающие острые углы мало-помалу стесались, а место нелепого смокинга заняли французские костюмы, итальянские туфли и швейцарские часы. Однако разница в возрасте между Сидонией и этим совершенно обновленным человеком, скрипачом в шелковой рубашке, одетым лучше любого другого русского, каким-то образом казалась увеличившейся. Или теперь Сидония просто видела его в другом свете? А может быть, изменилась и она сама?

Они пообедали в «Ла Параплюи», где как раз встречалась Дженни со своей компанией — дамой с розовыми волосами, Максом и всеми прочими. Они моментально узнали Алексея по фотографиям в последних газетах и весь остаток вечера говорили нарочито громкими голосами, чтобы скрыть свои любопытные взгляды в сторону двух музыкантов. В конце концов, почувствовав стеснение, Сидония попросила разрешения присоединиться к ним.

Она не испытывала ни малейших сомнений в том, что Алексей раз и навсегда уверился в силе своего обаяния. Женщины льнули к нему, и Сидония слышала, как скрипач принимает столько приглашений на коктейли, обеды и Бог знает, что еще, что она едва могла этому поверить.

— Где вы остановились? — спросила розоволосая дама.

— Сегодня — у Сидонии…

— Ей повезло! — перебил кто-то.

— А потом в отеле.

— Сколько времени вы пробудете в Лондоне?

— Сначала неделю. Я буду играть в Уигмор-Холл во вторник. Затем уезжаю в Бирмингем, Манчестер и Лидс, а потом вернусь в Лондон и дам еще один концерт. Гастроли завершатся в Кардиффе и Эдинбурге.

— Надеюсь, у вас будет возможность осмотреть достопримечательности.

— Я намерен выделить время для отдыха, — ответил Алексей и подмигнул Сидонии так недвусмысленно, что вызвал игривый смех присутствующих женщин.

— Какая прелесть этот ваш игрушечный мальчик! — произнес кто-то из них вслух.

— Вы пошутили смело, но неприлично, — отозвалась Сидония, вызвав еще одно маленькое потрясение у дам.

Однако все сочли замечание забавным. Когда компания вышла на Кенсингтон-Хай-стрит, разбившись по парам и тройкам, Сидония взяла Алексея под руку.