— Кажется, да, — кивнула Сара.

Понизив голос так, что она еле могла расслышать, король пробормотал:

— Помните об этом, если вы любите меня.

На этом беседа резко оборвалась. Весь бомонд теснился вокруг влюбленных, буквально выворачивая шеи, и даже самая тихая беседа была бы услышана. Гости отмстили, что его величество, вероятно, пребывая в крайнем раздражении, пил больше обычного, и Эмили, ребенок которой усиленно толкался в животе, вынуждая ее почти все время сидеть, была серьезно обеспокоена. Она никогда еще не видела более пылкого влюбленного, чем король, но в то же время еще не знала человека, до такой степени неспособного обуздать свое раздражение.

«Значит, ему предстоят чудовищные неприятности», — думала она, положив руку на живот, чтобы успокоить буквально танцующего внутри ребенка.

Вечер продолжался, Сару окружили поклонники, а король не сводил с нес глаз, не обращая внимания на собственных собеседников. Король явно был навеселе, но не чрезмерно, и становился все развязнее с каждой минутой. Однако даже хмель не мог помочь ему успокоиться. Следя за Сарой, он почти не отвечал на льстивые речи придворных, столпившихся вокруг него и добивающихся королевского внимания.

«Он готов взорваться», — думала Эмили, но даже она не могла представить последствий такой вспышки. Вечер подходил к концу, вскоре король должен был покинуть зал, подав таким образом сигнал к окончанию приема. Обычно в таком случае монарх прощался со всеми гостями сразу, но сегодня большинство присутствующих полагали, что он не ограничится кратким прощанием в отношении леди Сары. И они не ошиблись. Не сводя с нее восхищенных голубых глаз, его величество взял Сару за руку и сжал ее в обеих ладонях.

— Ради всего святого, помните то, что я говорил леди Сьюзен перед вашим отъездом, и верьте в мою сильнейшую преданность, — громко и страстно произнес он, оставаясь при этом, как описывала впоследствии сестра Сары, совершенно серьезным и трезвым. Затем, не сказав никому ни слова, король покинул зал под шумный ропот гостей.

— Это было предложение? — спросила Эмили, когда они присели в реверансе.

— Наверное, да.

— На мой взгляд, оно было высказано несколько туманно…

— Знаю. Его величество не смог бы высказаться яснее…

— Да, сегодня для этого у него было мало возможностей. Вероятно, он сделал все, что мог.

Сара покраснела:

— Но когда мы с ним были вдвоем… Брови Эмили взлетели вверх.

— …он все равно ничего не сказал.

— Тогда его следует заставить, — решительно заявила леди Килдер. — Я обязательно напишу мистеру Фоксу обо всем.

— О, Эмили, когда же все это кончится?

— Когда ты взойдешь на престол Великобритании и Ирландии, если я в этом что-нибудь понимаю. А теперь пора действовать.

Верная своему слову, леди Эмили Килдер, несмотря на поздний час и собственное утомление, написала письмо своей старшей сестре Кэролайн и мистеру Фоксу и сразу же отослала его в Холленд-Хаус с особым посыльным. Письмо было доставлено за полчаса до полуночи, но Фокс еще не ложился, сидя как на иголках и ожидая вестей. Схватив письмо, он унес его к себе в кабинет и там подверг тщательному изучению.

«…И верьте в мою сильнейшую преданность, — читал он. — Эти последние слова были произнесены в полный голос, с полной серьезностью и трезвостью суждения».

— Черт бы его побрал! — взревел казначей в тишине спящего дома. — Он должен сделать следующий шаг — это несомненно!

Он поспешил разбудить жену и рассказать ей, что наконец-то король обнаружил свои серьезные намерения.