— Что ты будешь делать, если премудрые адвокаты не смогут оспорить завещание старика Руфуса? У тебя впереди только год, Кэсс.

 Ее безмятежная расслабленность исчезла, и она приподнялась.

 — Мы выиграем. Кайл. Мы должны выиграть! Он задумался, потягивая горький кофе. Кислое Пойло становился отвратительным поваром, когда обострялся его ревматизм.

 — Не вздумай нарываться на неприятности, Кэсс. — Он помедлил, подыскивая слова. — Даже если ты удержишь управление линиями, тебе не захочется выйти замуж, иметь семью? Ты обращаешься с мужчинами как со скотом. Тебе так никто и не понравился?

 Раньше он никогда не был таким смелым, но уже два года прошло в бесплодных судебных баталиях, поэтому он боялся за исход дела.

 Кэсс решительно отхлебнула кофе.

 — Нет, Кайл, я не собираюсь выходить замуж. Тебе известно, какой сделал жизнь моей матери дьявол Руфус. Ни один мужчина никогда не будет властвовать надо мной. А что касается моего обращения с мужчинами, то я стараюсь быть хорошей хозяйкой для моих работников и хорошим другом для тебя.

 Она помолчала и озабоченно взглянула на своего помощника.

 — Ты просто беспокоишься о мужчинах, которые вынуждены раздеваться в моем присутствии. Но, Кайл, одеты погонщики или нет, это не имеет никакого значения!

 Кайл понял, что она ушла от ответа.

 — Я говорю не о наших дружеских отношениях или погонщиках. Ты встречала много прекрасных парней в Денвер Сити и других местах. Настоящих джентльменов. Подумай, Кэсс, ведь ты постареешь и можешь остаться одна.

 — Когда я постарею, я буду владеть половиной Колорадо, Кайл, и ты увидишь, буду ли я одинока!

 Звон колокола, зовущего к обеду, прервал их разговор. Кайл и Кэсс встали в очередь вместе с остальными погонщиками. Преподобный Филберт всегда читал короткую молитву, не позволяя без этого дотронуться до еды. Кайл помолился про себя, чтобы обед был вкуснее, чем кофе.

 Кислое Пойло, трезвый и сдержанный, зловеще оглядел собравшихся.

 — О Боже, это сборище — лишь жалкое оправдание для человечества. Люди непристойные, с низкой нравственностью. Смилуйся над нами. Снизойди и спаси их души от погибели, пожалуйста, не посылай к нам сына своего Иисуса. Ибо не детское это дело! Аминь!

 Погонщики накинулись на обед. Проголодавшись за день тяжелой работы, они не интересовались качеством пищи. Увидев в тарелке сероватую массу, Кайл поднял рыжую бровь.

 — Что это?

 — Это лучшее тушеное мясо, какое ты когда-нибудь пробовал, бездельник! — рявкнул Филберт.

 — Что в нем? Никак не могу понять, — раздраженно спросил Кайл, отделив серый комок от зеленого.

 — Дурак! Тушеное мясо таким и должно быть. Если оно свежее, нельзя отличить свиную требуху от говяжьего сердца. Ты будешь выражать недовольство или есть?

 Кайл пожал плечами.

 — Я могу съесть и ворону, но безо всякого удовольствия.

 Погонщики с набитыми ртами хлопали себя по бедрам и гоготали. Кэсс подмигнула Кислому Пойлу.

 Вернувшись к концу месяца в Денвер, они остановились на ранчо в Пуэбло, чтобы осмотреть новых мулов и быков, купленных весной. Скот был доставлен в хорошем состоянии, и Кэсс приказала Кайлу выставить дополнительную охрану, поскольку Беннет Эймз, желая нанести урон своим конкурентам, не гнушался кражей скота.

 — Когда-нибудь мы поймаем этого жирного Эймза, Кэсс, — сказал Ханникат по пути к конторе. — Его час близок.

 Кэсс пожала плечами.

 — Сейчас, по крайней мере, его остановит нанятая тобой охрана.