Лицо Кэсс выражало абсолютное презрение.

 — Вам чертовски повезло, что мой хлыст остался во дворе, иначе я бы сняла слой с твоей шкуры! Я занимаюсь делом уже шесть лет, я превратила его в более крупное и процветающее предприятие, чем сукин сын Руфус, и вы полагаете, что я сдамся, как больной мул? Не знаю, как воспитывают леди в Канзас-Сити, но у нас в Колорадо женщины сами заботятся о себе! Я выиграю сражение. Я удержу Клейтон Фрейтинг, и вы никогда не увидите ни одного… жалкого гроша.

 Она подчеркивала каждое слово, тыча пальцем в его костлявую грудь. Когда она закончила свою отповедь, Мэтьюз был уже у самого выхода.

 Кэсс захлопнула за ним дверь и попыталась укротить свой гнев. Подойдя к письменному столу, она опустилась в потрепанное кожаное кресло и запустила пальцы в волосы: «Я должна подумать… найти выход».

 Перебирая груду бумаг на столе, — она проклинала Генри Саттлера, отлучившегося, несомненно, по какому-то своему дурацкому делу. Когда он вернется, она шкуру с него спустит за то, что впустил этого подлого Мэтьюза в ее контору.

 Именно в этот момент и появился Генри, стареющий мужчина с блестящей лысиной и сутулой спиной. Он никогда не бегал, если можно было идти не торопясь, и никогда не ходил нормально, если можно было ползти черепашьим шагом.

 — Здравствуйте, мисс Кэсс. Рад, что вы вернулись, — сказал он, бредя к ее столу. — Ваш кузен уже ушел?

 — Да, Генри. Но он мне не кузен, а дальний родственник моего отца от первой жены. Я буду тебе очень признательна, если впредь ты станешь запирать мою контору и не пускать в нес незнакомых людей, когда тебе понадобится уйти.

 Он небрежно качнул головой н протянул ей пачку почты.

 — Я больше никого не оставлю здесь, мисс Касс.

 — Именно так ты и должен поступать, — сердито ответила она и принялась за почту. Взяв в руки толстый конверт с печатью крупнейшей юридической фирмы. Касс взглянула на Генри.

 — Мне нужно о многом подумать. Генри. Почему бы тебе не отдохнуть оставшуюся часть дня?

 Тот охотно побрел к, выходу, а Касс, скрежеща зубами, ждала, пока за ним захлопнется дверь, после чего с мрачным предчувствием разорвала конверт.

 Кайл застал ее сидящей в темноте. Едва разглядев ее, он подошел к стене и зажег лампу.

 — Касс, я был у тебя дома, и Вера сказала, что ты еще не приходила. Что, черт возьми, случилось? Эй! Что-то совсем неладное, так? Неужели этот тощий…

 — Нет, нет, с Кларком Мэтьюзом справиться легко. Кайл. По крайней мере, у нас впереди еще год, — мрачно добавила она, протягивая ему письмо.

 Не будучи большим грамотеем, тот медленно прочитал первые две строчки и оставил это занятие.

 — Полагаю, последняя строчка письма говорит о том, что ты проиграла? Она уныло кивнула.

 — Я все думала, Кайл…

 — Ты не можешь делать это в темноте, на голодный желудок, с грузом месячной грязи.

 Он сел на корточки рядом с ее креслом.

 — Мне пришла идея. Я отведу тебя домой, а пока ты будешь мокнуть в горячей воде, я приготовлю нам настоящую еду, чтобы мы знали, что жуем. Потом ты расскажешь о своих планах. Идет?

 Он поднял ее с кресла, но, как только она пошла к двери, выражение его лица стало озабоченным. Не в привычках Касс сидеть одной и раздумывать в темноте. Ему это не понравилось, и он не думал, что ему понравится ее план.

 — Так что ты собираешься делать? — Кайл с такой силой бросил нож на тарелку, что экономка Вера Ли пулей вылетела из кухни через вращающуюся дверь.