Въехав во двор Глиндского замка, Роберт все еще раздумывал об этих странностях, но лицезрение доктора Балмера из Льюиса заставило его вернуться к действительности. Судя по всему, доктор, сопровождаемый мальчишкой, таскающим ящик с лекарствами и инструментами, собирался уезжать.

Спрыгнув с лошади, младший господин Морли поздоровался и спросил.

– Что вы можете сказать по поводу здоровья моего брата, сэр?

Зная о привычке всех медиков напускать на себя важность, Роберт ничуть не удивился, когда доктор Балмер с кислой физиономией ответил:

– Ах, сэр, все это весьма загадочно.

– Вы хотите сказать, что не знаете, в чем дело? – встревоженно спросил Роберт.

– Знаю и в то же время не знаю, сэр.

– Вы подразумеваете?..

– Я подразумеваю, сэр, что хотя я наблюдал множество подобных случаев у мужчин такого же возраста, как господин Морли, все же я не могу с уверенностью сказать, что является первопричиной этой болезни.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени и попытаться растолковать все это на простом человеческом языке?

С глубоким вздохом доктор Балмер отошел от лошади и позволил Роберту проводить себя в дом. Там доктор вновь заговорил быстро и неразборчиво, всем своим видом демонстрируя, насколько досадило ему такое посягательство на его время.

– Я хочу сказать, господин Роберт, что мужчины в возрасте вашего брата бывают подвержены таинственным болям в груди, которые лично я считаю связанными с сердцем. Идея, с которой не согласны многие, если не сказать почти все, мои коллеги.

– Каков же прогноз?

– Достаточно благоприятный – при условии, что больной переживет первый приступ. Ну и, разумеется, при наличии соответствующего ухода и комфорта. Как правило, мои пациенты выживают, да, сэр, выживают.

Он сделал паузу, чтобы дать Роберту возможность переварить услышанное. Тот глядел на врача с некоторым изумлением. Как, этот забавный маленький доктор, похожий на бентамского петушка, с красным лицом и округлым животиком, смеет бросать вызов всему медицинскому миру, не согласному с его идеями. Так же, как и большинству мужчин маленького роста, доктору была свойственна некоторая неуверенность, которую он прикрывал напускной агрессивностью.

Роберт улыбнулся:

– Значит, мой брат вне опасности?

Петушок снова заважничал.

– Если он переживет следующие сутки, господин Роберт, то тогда будет вне опасности. Но впоследствии он должен постоянно соблюдать осторожность. Я заметил, что такие приступы имеют привычку повторяться спустя несколько лет. Я хочу сказать, что ваш брат уже никогда не сможет быть таким же активным и энергичным, каким был до сих пор.

Улыбка исчезла с лица Роберта.

– Слоном, я должен уже сейчас принять на себя некоторые его обязанности?

– Совершенно верно, сэр, как paз это я и имею в виду. Считаю своим долгом предупредить, что в ближайшем будущем вам придется гораздо больше времени проводить в Глинде и меньше заниматься вашими личными, – доктор позволил себе тонко улыбнуться, – делами, если вы хотите, чтобы здоровье вернулось к господину Герберту.

– Так и будет, – заверил Роберт. – Нет ничего более важного, чем здоровье моего брата и благосостояние Глинда.

Обнесенный естественным рвом Шарденский дом всегда по каким-то непонятным причинам пленял и притягивал Бенджамина Миста. Еще ребенком, впервые увидев этот дом на островке, он в восторге побежал вниз по склону, желая поскорее очутиться возле прохладной зеленой воды и пары лебедей с выводком птенцов, скользящих по ее зеркальной глади.

Но когда Бенджамин увидел дом изнутри, то был просто ошеломлен.