Испустив глубокий, тягостный вздох, Пэтси потерла ноющие виски и попыталась подавить нарастающую панику.

Вот и наступила пятница 27 декабря, день назначенной встречи.

— Марки, милый, положи свою сумку в прицеп, а потом вымой руки и расчешись. Уже пора ехать.

Хлопнув в ладоши, она принялась отдавать распоряжения остальным детям, которых выбрала для участия в этой дурацкой поездке. Шестнадцатилетняя Гэйл тоже ехала с ними в качестве костюмера и няньки.

— Декстер, помоги Марки уложить его вещи. Патрик, не забудь сумку с обувью. Чарлин, Патрик, Джана и Мэган, забирайтесь в прицеп. А вы, Декстер, Гэйл, Марки и Мики, поедете в фургоне. Мы с Джастином сядем спереди. Не забудьте сходить в туалет перед отъездом. Мы и так выезжаем слишком поздно, и не хотелось бы тратить время на лишние остановки…

Заломив руки, Пэтси попыталась вспомнить все те мелочи, о которых необходимо позаботиться до отъезда. Она взглянула на часы. Если они не выедут в следующие пятнадцать минут, то не успеют к семи вечера. Сегодня в расписании вечеринка. А завтра… выступление.

Джастин тем временем проверял, как уложены вещи. Он казался спокойным. По его словам, фургон в отличном состоянии. Похоже, так оно и есть. Последние несколько дней Джастин не вылезал из-под машины, с руганью и проклятиями возвращая двигатель к жизни.

Весь прошлый месяц они трудились, как каторжные, готовясь ко встрече выпускников. Единственным выходным днем было Рождество. Все время, свободное от разучивания танца с детьми, Пэтси посвящала репетициям с Джастином. Она так и не поняла, когда это случилось, но в один прекрасный момент споры прекратились и все пошло, как по маслу. И это было чудесно. Джастин был неотразим в роли ее мужа и искренне веселился, изображая доктора Мэдисона. Своими пародиями на пластических хирургов он смешил ее до колик. Несколько раз, подвывая от смеха, она требовала от него обещаний не слишком увлекаться на встрече. Меньше всего ей хотелось волноваться о том, какую еще глупость он посоветует Битси и прочим ее подружкам.

Да. Им было весело. Как будто они оба, не сговариваясь, решили получать удовольствие от игры в супругов, а беспокойство о будущем отложить на потом.

Дети веселились не меньше.

Они из кожи вон лезли, оттачивая свои простенькие па к субботнему выступлению. Костюмы были пошиты, накрахмалены, разглажены и развешаны в нужной последовательности, как у настоящей танцевальной труппы. Туфли блестели, волосы были причесаны, ногти вычищены. Дети с ума сходили от предвкушения, а Пэтси ни к кому еще в своей жизни не испытывала таких родственных чувств, за исключением семьи Брубейкеров.

На Рождество Папочка, каким-то образом пронюхав о ее приготовлениях, прислал ей из Новой Англии новые туфли с набойками для всей группы, а также письмо, в котором сообщал о том, как гордится ею. Дети, вне себя от радости, отбивали безумную чечетку по деревянному полу. Пэтси смотрела на них со слезами на глазах. Отец никогда не уставал удивлять ее. Ругать. И любить.

Сможет ли она стать хотя бы вполовину такой же хорошей матерью?

Голос Джастина вернул ее к действительности. Пэтси вдохнула прохладный декабрьский воздух и попыталась взять себя в руки. Быстрый взгляд на часы привел ее к мысли, что если они не выедут через пять минут, то наверняка опоздают.

Пять минут.

Пэтси потянула себя за воротник. Почему-то ей все утро не хватало воздуха. Нервы, — подумала она, стоя на крыльце и глядя с ужасом на свой жуткий фургон. Вчера, в приступе беспокойства, она попыталась уговорить Джастина взять напрокат приличную машину, но он был непоколебим.

Джастин отряхнул тряпку, которой вытирал приборную панель, и посмотрел на Пэтси, так и стоящую столбом на крыльце.

— Ты готова?

— Думаю, да.

— Ты в порядке?

— Думаю, да.

— Ты все еще хочешь пройти через это?

— Думаю, да.