Встреча была назначена в квартире Марата.

В свое время покойный Трубач едва ли не согласился на уговоры своего старого школьного приятеля пользоваться квартирой по их усмотрению. И вот, когда теперь Пастух настоял на том, чтобы все переместились в какое‑нибудь нейтральное незасвеченное место, пока все не закончится, толстый хозяин клуба сразу напомнил об этом разговоре. Он искренне любил погибшего Трубача, любил его друзей, да и хорошей компании всегда был рад. Правда, Артист намекнул сразу же, что с компанией пока вряд ли получится – слишком серьезное и опасное дело, так что лучше ему пока не светиться рядом с ними. Марат только безнадежно махнул рукой, передавая им ключи.

И еще вчера они обосновались в квартире Марата. Хорошее оказалось место – четырехкомнатная квартира в сталинском доме на площади Гагарина, с огромными потолками и окнами на Нескучный сад. Там было тихо, приятно и спокойно. Но, увы, спокойствие бесследно улетучилось после разговора с Крымовым… Наконец появился и Муха.

Пастух казался напряженным и взвинченным. Друзья давно его таким не видели.

Впрочем, удивляться было нечему – давно ли у Пастуха в последний раз похищали жену и дочку? Так что можно было только завидовать его выдержке и сосредоточенности.

Когда все расположились в огромной гостиной, Док закурил, а Боцман по‑хозяйски достал из бара бутылку коньяка и плеснул всем граммов по пятьдесят для бодрости. Пастух вкратце рассказал о своем разговоре с Крымовым.

– Серега, он блефует, – тут же высказался Муха, – это точно.

– Конечно, – поддержал его Артист, – ты же прекрасно знаешь, что твоих переправили этим засранцам из НАТО. Они сейчас на корабле в открытом море! Какую он с ними может иметь связь! Да он наверняка и сам не знает, где твоя семья находится!

– В том‑то и дело, – согласился Пастух. – Крымов не подозревает о том, что мы успели узнать.

– Так в чем же дело? – удивился Боцман. – Грохнуть надо было его прямо в клубе!

– Подождите, – возразил Док, – а как же он тогда обещал вернуть их?

– Так я же говорю – блефует!

– А зачем?

– Вот ведь сука! – возмутился Муха. – Уже и обо мне узнал. Да еще намекнул!

– Сережа, – спросил Док, – ты думаешь, что он снова решил тебя подставить?

– Не снова, – поправил Пастух. – Он логично заканчивает свою комбинацию, которую начал еще на Манежной во время нашего первого с ним разговора.

– Что ты имеешь в виду?

– Я же говорил вам, что нельзя верить ни одному его слову! Он ведь сразу приговорил и меня, и девчонок моих, и наверняка вас вместе со мной. Ну, вспомните сами, что должно произойти двадцать третьего утром около десяти часов?

Тебе, Муха, об этом сказал таможенник в Ивангороде. Должна прийти очередная партия транзитных наркотиков, и прийти она должна трейлером. Какие номера должны быть у этого, шестого трейлера?

– Во всяком случае, не те, что тебе продиктовал Крымов, – тут же ответил Муха. – 23‑5‑АСС – эстонский номер. Этот трейлер увез твоих. А таможенник говорил о русских номерах.

– Так, может быть, действительно Крымов вернет твою семью на этом 23‑5‑АСС, – предположил Боцман, – а наркота пойдет своим ходом другим трейлером?

– В один и тот же час?

– Ну и что?

– А вдруг Крымов отменил этот транзит наркотиков? – спросил Муха. – Он о чем‑то догадывается и не хочет рисковать. А девчонок твоих и правда решил вернуть? Он же сказал, что не хочет иметь такого кровника, как ты.