Теперь они перемещались в машине обратно, к апартаментам Дока на другом конце большого подмосковного поселка. Док сидел за рулем и был недоволен, а Пастух заметно встревожен.

– Почему не рассказал все сразу, как только Голубков предложил тебе это дело? – спросил Док.

– Ничего бы не изменилось. Меня вели с самого начала.

– Значит, и подставить тебя решили с самого начала?

– Нет, вряд ли… Хотя пока не знаю. Я слишком поздно все это понял, да и до сих пор не совсем разобрался. Что‑то здесь не так. Но, с другой стороны, я бы все равно не отказался от этой итальянской экскурсии… Понимаешь, Док, я доверял полковнику.

– Понимаю. Или хотел доверять. А сейчас?

– Пока не знаю.

На улице как‑то стремительно стемнело, но заметили они это, только когда по корпусу «шестерки» забарабанили капли дождя. Так, в сумрачной полутьме, под шелест дождя они и добрались до дома Дока. Док вылез, открыл ворота и загнал машину во двор.

– Насколько я понял из твоего рассказа, – произнес он, когда, прикрыв ворота, совершенно мокрый снова забрался в салон, – пластид в конверте передал этот Крупица. Выходит, это именно он тебя подставил?

– Выходит больше того. Док. Пластид явно предназначался для полковника, а не для лысого. Так что Крупица не просто подставил меня, он хотел моими руками уничтожить Голубкова. Вот что выходит.

– Зачем ему это понадобилось?

– Хотел бы я знать! Только ведь если у кого теперь об этом и спрашивать – только у него самого… Док недовольно покачал головой, словно собирался пожурить Сергея, как нахулиганившего подростка.

– И обиженный тобой Крупица, и тем более этот взрыв – пока на тебе. Тебя будут искать… Кстати, что с кассетой, которую ты привез Голубкову?

– В том‑то и дело. Теперь она там же, где и его собака.

– Не понял?

– Она лежала в пакете. Боюсь, от нее не осталось даже воспоминаний.

– Да, ты серьезно влип, Сережа.

Пастух сейчас думал о том же самом. Да, влип он действительно серьезно, но это было не самое паршивое, с этим можно было справиться. Хуже было то, что теперь он потянет за собой всех остальных, и не только ребят. У него ведь еще есть жена и дочка, и слишком много людей об этом прекрасно осведомлены.

– Про что мыслишь? – спросил Док.

– В этом уравнении есть одно неизвестное. Икс, который необходимо вычислить. Я не верю, что Крупица – шизофреник, страдающий манией преследования, но я очень сильно сомневаюсь и в том, что у него была какая‑то своя собственная цель. Не тот человек. – Пастух говорил размеренно, словно сплетал мысль на ходу и сам все больше в ней убеждался. – Значит, есть кто‑то третий, и я понимаю это так: кто‑то, кого я переиграл во Флоренции, теперь пытается исправить ситуацию, а Крупица только его оружие. И знаешь. Док, мне это очень не нравится. Больно уж серьезная получается фигура.

– Что‑то слишком оперативно они работают. Не преувеличиваешь?

– Вряд ли. И вот сейчас этого неизвестного третьего, этого Икса, надо во что бы то ни стало найти. Иначе нам не выкарабкаться… Я не прощу себе, что подставил вас всех под удар… – Сережа, не говори глупости! Что значит «подставил под удар»? Мы одна команда: одному достается за всех и всем за одного, так что иначе не могло быть!

Ты должен думать о другом.