Пастух довел Крымова до автомобильной стоянки рядом со зданием гостиницы и проследил, как тот подошел к поджидавшему его черному «мерседесу», сел и укатил, так ни разу и не обернувшись. Машина резво просочилась сквозь сплошной поток и ушла в сторону Лубянки. Пастух успел запомнить номер «мерседеса» да приметил думский пропуск на лобовом стекле, но толку от этого было маловато – разве что ленивый нынче не разжился таким пропуском. А еще Пастух заметил, что Алексей так и не появился рядом с хозяином и, судя по всему, не должен был появиться. И почему‑то Сергей вдруг совершенно ясно понял, что слежку, которую он уже некоторое время ощущал, ведет не прикрытие Крымова, а все та же собственная безопасность Управления. Чувство опасности начало разрастаться со скоростью взрывной волны, и тут же сформировалось четкое решение: немедленно убираться отсюда, причем убираться на метро. Пастух развернулся, сделал шаг к входу на станцию «Площадь Революции» – и в следующее же мгновение все его опасения подтвердились. Все, что произошло дальше, заняло не больше одной‑двух минут.

Повинуясь какому‑то неслышному для Пастуха сигналу, к нему ринулись одновременно со всех сторон: спокойно проходившая перед его носом парочка, беззаботная компания человек в пять, трепавшаяся с девушками у него за спиной, от входа в ресторан рванула потертая «вольво», а со стоянки новенький «форд».

Дальше, за «вольво», тронулся с места и медленно пополз в том же направлении «фольксваген» – пикап… Все это оказалось рядом с Пастухом за одну секунду (только замызганный пикап медленно ковылял сзади). Увернуться он не успел, был схвачен тремя парами рук и впечатан носом в капот «форда», любезно подставленный его водителем, и немедленно обыскан. «Смит‑вессон» из его куртки тут же забрали.

Сопротивляться было бесполезно. Это Пастух понял сразу, потому и не сопротивлялся. К тому же он до сих пор мог что‑то понимать и соображать – и это вселяло в него уверенность. Вот если бы ему первым делом ногой в морду заехали, да так, чтобы только дня через два в себя пришел, это было бы значительно хуже.

Зачем‑то он им понадобился целым и невредимым, но раз понадобился и в морду ему ногой не заехали, значит, теперь пришла его очередь для внезапных действий.

Главное, не упустить момент… Кто‑то резко рванул голову за волосы, и Пастух увидел прямо перед собой физиономию «усатого», того самого, с переделкинской дачи. Только теперь лицо его было заклеено пластырем в двух местах. Видимо, его распирало от желания взять реванш, а потому он не отказал себе в любезности:

– Я же предупреждал тебя, Пастухов, чтоб без фокусов!.. Смотри не повтори свою ошибку. В следующий раз я сначала стрелять буду, а потом разговаривать, понял?

Пока «усатый» любезничал, а дверцу «форда» распахивали, чтобы погрузить туда Пастуха, фиолетовый «фольксваген» – пикап, ковылявший сзади, достиг наконец места стычки и уже почти бесшумно проезжал мимо, чуть в стороне от неожиданной разборки. Внезапно затемненное стекло передней дверцы приспустилось, в образовавшейся щели мелькнул пухлый черный глушитель, и один за другим тихо хлопнули три выстрела. Двигатель пикапа взревел, и «фольксваген» мощно рванул прочь.

Выстрелы были сделаны идеально – первую пулю получил в ногу здоровенный детина, который навалился сзади на Пастуха, две остальные вошли в лобовые стекла обоих автомобилей, разбрызгав их с шумом по асфальту. Все произошло мгновенно, но Пастуху этого оказалось достаточно: «здоровяк», вскрикнув, осел и Сергей тут же высвободился.