– Благодарю за помощь, – сухо сказал майор, – было приятно с вами поработать.

– Пустяки, – кивнул эстонец.

Глоттер легко взбежал по трапу на борт «Марианны» и исчез внутри этой шхуны. На двадцать минут все стихло. Даже движения на судне никакого не наблюдалось… – Какие будут приказания, сэр? – козырнул двумя пальцами по‑военному подтянутый старший помощник капитана, когда Глоттер вошел в капитанскую рубку.

– Откройте контейнер, – не сразу ответил майор, – и переведите женщину с ребенком в каюту наверх. Пусть их накормят, дадут успокоительное или что там нужно… В общем, все, что они захотят.

– Да, сэр.

Старпом ушел выполнять распоряжения, а Глоттер достал бутылку пива, открыл, отпил глоток и устало отправился на корму.

Через двадцать минут засуетилась причальная команда в оранжевых жилетах и касках, концы полетели в воду, заработали двигатели и «Марианна» заспешила прочь из территориальных вод Эстонии.

Джозеф Глоттер стоял на корме, подняв воротник своего плаща, и смотрел на исчезающие крыши и шпили старого Таллина. Берег медленно растворялся в свинцовой дымке, оставляя «Марианну» и всех ее пассажиров на милость нейтральных вод.

Глоттеру опять пришла в голову дурацкая мысль, что морская романтика у него должна быть в крови, должна радовать его – ведь предки веками служили в британском королевском флоте, пока дед не проигрался на скачках и не эмигрировал в Америку… Но морская романтика совершенно не вдохновляла и не радовала майора Глоттера. Более того, он вообще терпеть не мог кораблей и ему даже казалось, что если суждено в его жизни произойти большим неприятностям, то ждать их надо именно на море. А сейчас это ощущение особенно усилилось.

И он понял причину своего беспокойства: пассажиры в контейнере. Они появились внезапно и не вписывались в план. Глоттер просто не мог предусмотреть заранее возможность появления заложников из России, а он очень не любил того, чего не мог предусмотреть. Вот в чем дело.

А началось все с исчезновения во Флоренции того русского курьера, которому Глоттер дал псевдоним Ковбой. Исчезновения прямо из‑под носа сотрудников Бюро, несмотря на все предпринятые меры. Уже тогда тщательно продуманный план операции дал первый сбой. Было о чем задуматься.

Разрабатывая операцию «Имитатор», Глоттер предусмотрел возможность различных осложнений, так что он не собирался впадать в панику, но его все больше выбивало из равновесия поведение их московского агента – отставного полковника КГБ Крымова. Фигура колоритная, слов нет, и идеально подходящая к задуманному плану, но больно уж хитрая это была фигура. Как американцам, с которыми Глоттер работал, удалось заполучить его? Дьявол их знает! На всякий случай Бюро стратегического анализа и планирования даже предложило Крымову равноправное сотрудничество и всячески смягчало его статус простой «подсадной утки», чтобы избежать недоверия с его стороны. Но иногда у майора Глоттера складывалось впечатление, что Крымов задался целью извести его. Спокойствие этого человека и легкость, с которой он принимал самые невероятные и непредусмотренные решения, были просто убийственными!

Мало того, что, когда операция оказалась под угрозой срыва после Флоренции, Крымов продолжал сообщать ему своим низким голосом, что все в порядке. Мало того, что этот русский полковник был, видимо, единственным человеком в НАТО, который сохранил свое спокойствие. Он еще имел наглость невозмутимо сообщать, что все находится под его личным контролем. А майор Глоттер предпочитал контролировать ситуацию сам и не выносил, когда контроль перехватывал кто‑то другой. Тем более какая‑то «подсадная утка»… Вечером того дня, когда Ковбой благополучно добрался до Москвы, полковник Крымов сам связался с Глоттером.