Глоттер обезоруживающе улыбнулся:

– Мой дед эмигрировал из России. В нашей семье все с детства знают русский язык, и, может быть, именно поэтому меня сюда прислали… Кажется, вы все еще не доверяете мне. Жаль. Мне не хотелось бы оставаться в ваших глазах тюремщиком.

Что скажете?

Женщина отпила из бокала сама и заставила сделать глоток девочку, а потом вернула бокал Глоттеру.

– Спасибо, – устало произнесла она. – Скажите… Джозеф?

– Да.

– Скажите, Джозеф, нас долго здесь продержат?

– Не представляю, – с тяжелым вздохом пожал плечами майор, – но, если хотите, я попробую договориться, чтобы девочку отпустили… – Нет, не надо. Я боюсь за нее. Пусть она всегда будет рядом со мной.

– Как скажете. Если вам что‑нибудь потребуется, не стесняйтесь. Здесь все к вашим услугам. Если захотите поговорить со мной, мне сразу дадут знать. А сейчас, мадам Пастухова, вам лучше отдохнуть… – Можете обращаться ко мне по имени.

– Хорошо. Вот вам, Ольга, ключ от каюты. Можете запереться изнутри.

– Спасибо.

– Отдыхайте.

Глоттер вышел, подождал, пока пленники запрутся, а потом вполголоса отдал распоряжение охраннику:

– У нее есть ключ, но вы будете закрывать каюту на внешний замок. И никуда не выпускать без моего разрешения, ясно?

– Да, сэр.

Майор ушел… Ольга Пастухова сидела у окна каюты и смотрела на море. Только что Настя заснула, усталая, убаюканная мягким шепотом матери и согретая мохнатым пледом.

Ольга и сама чувствовала чудовищную усталость от пережитого страха и напряжения, но спать она не могла. Она смотрела на море. Смотрела и думала, что ей делать. И чем больше думала, тем сильнее ее охватывало отчаяние.

Ольге был приятен этот офицер. И хотя она еще не совсем была уверена, что ему можно доверять, отчаяние подсказывало ей, что другого выхода нет.

Она не понимала, что происходит вокруг.

Она не знала, что с Сергеем.

Она не была уверена, что кто‑нибудь сможет помочь ей.

Она не была уверена, что ее вообще смогут разыскать здесь, на корабле посреди моря, и очень боялась за дочь, не решаясь даже спать.

Отчаяние душило ее, и, конечно же, она даже не подозревала, что Олежка Мухин, Муха все время был рядом, что он выследил трейлер, в котором их увезли, и отстал только в самый последний момент, что сейчас он совсем недалеко – в Ивангороде и пытается связаться с ребятами. Ольга не знала этого, поэтому отчаяние душило ее и сил бороться с ним у нее уже не хватало.

2

Муха повесил трубку и устало уткнулся лбом в корпус здоровенного телефона‑автомата центрального переговорного пункта Ивангорода. Обстановка здесь не располагала к обстоятельной и продолжительной беседе, поэтому разговор у него был коротким, но, чтобы дозвониться хоть кому‑нибудь в Москве, пришлось потратить кучу денег и времени. Что там происходит? Почему никого нет? Он обязательно должен был найти кого‑то из ребят! И на пятый раз Мухе повезло. Он дозвонился своим и рассказал‑таки обо всем, что произошло. Он надеялся, что это поможет Оле, но большего он сделать не мог. Пора было забежать на минуту в гостиницу и возвращаться домой. Все тело ныло от усталости, перед глазами все плыло, страшно хотелось спать. Сказывались вторые сутки напряженной погони в полной неизвестности… Когда Муха, еще ничего не подозревая, погнал на только что купленной им «ямахе» в сторону Сереги Пастухова, в Затопино, настроение у него было просто на удивление радостным. Они давно не виделись, а лучшего дня для встречи нельзя было придумать. Прекрасная погода, новый мотоцикл.

Но как уже понятно, радовался жизни Муха недолго. У поворота на Затопино он неожиданно увидел джип с московскими номерами, вывернувший с грунтовой дороги на шоссе и резво газанувший прочь в другую от Москвы сторону.