– Я… нет, я ничего… я буду молчать, – закивал Иван.

– Вот и хорошо. Молчи и живи, как жил… И не трясись! – Муха хлопнул его по плечу. – А следующий груз пропусти, как тебя и просили. Понял?

– Понял… – пролепетал Годовалый. Муха оторвал задницу от капота автомобиля и выключил фары. Ивану после ослепляющего света показалось, что он погрузился в полную тьму.

– Если все пройдет гладко, – раздался голос лейтенанта Мухина, – я постараюсь тебя отмазать. Смотри не подведи меня.

Скрипнули створки ворот гаража, и наступила тишина.

Старшего таможенного инспектора Ивана Годовалого покинули последние силы.

Он мелко затрясся, грузно сполз с ящика на землю и уткнулся носом в грязный, воняющий бензином пол своего гаража… А Муха тем временем уже мчался на своем мотоцикле к гостинице «Петровская».

Теперь надо было еще прощупать белобрысого, чтобы информацию получить исчерпывающую. Но белобрысый – это вам не толстяк инспектор. Здесь дело посерьезней будет. Белобрысый – человек явно не из пугливых и очень осмотрительный. Можно было бы прослушать его телефонные разговоры – ведь не по своей же воле он здесь? А раз так, то обязательно доложится куда‑нибудь в Москву о результатах. Но как к нему подкатить? Тем более что их вообще там может быть трое. Прощупать, что ли?

Но в этот вечер номер похитителей с джипа не пустовал.

На следующее утро, восемнадцатого июля, примерно в то же время, когда в Москве Артист и Боцман разговаривали с Голубковым, невыспавшийся и разбитый Муха встал, не торопясь добрался до переговорного пункта и предпринял еще одну попытку дозвониться до Москвы. Попытка снова не удалась. Никого. И тут его осенило. Он вспомнил телефон клуба «Хорус». Ведь совсем недавно Марат их приглашал туда. Времени у него уже не оставалось, выбирать было не из чего. В клуб Муха дозвонился с первого раза, и все как есть выдал Марату. Теперь пора было мотать обратно в Москву. Жаль только новенькую «ямаху»: ее, видимо, придется бросить в Питере, откуда Муха собирался сократить путь с помощью самолета.

В гостинице Муха поднялся на второй этаж, прислушался – в 202‑м не раздавалось ни звука. Самое время. Муха тихо вскрыл дверь и вошел… – Здорово, козел, – прогундел голос справа, и дверь была с грохотом захлопнута ногой.

– Сейчас ты расскажешь нам, какого хера увязался за нами и что тебе понадобилось в этом номере, – раздался второй голос, – а потом мы тебя кончим, сука.

Перед Мухой стояли два жлоба, и оба были вооружены…

3

– Что‑нибудь случилось, Семка?

– Нет… Так, небольшие неприятности возникли.

– У тебя?

– Угу.

– Врешь ты все.

– Вру. Но не все. Совсем немного вру. Просто не хотел, чтобы ты испугалась… Ладно, Санек, не бери в голову.

– Ты и так меня перепугал.

– Я?

– Ну да. Убежал с утра, как будто тебе тревогу объявили. И лицо бледное, как у графа Дракулы… – Да ну… – Правда. Я не знала, что и думать, а ты еще так строго посмотрел мне в глаза и сказал: «Мне надо срочно уйти, не волнуйся, все в порядке». Хороша отговорочка.

– Это профессиональное. Ты же знаешь, у меня актерское образование… – Семка, я серьезно!

– Мне надо быть здесь, Саш. Я потом объясню… Мне никто не звонил?

– Никто.