– Могут. Так что держи ухо востро.

– Попробую… Если бы я еще хоть что‑то понимала!

– Честное слово, Сашка, ничего интересного здесь нет… В общем, оставайся пока дома, и, если кто‑нибудь меня будет разыскивать, ничего им не объясняй, просто перезвони на свою работу.

– Ты у нас в клубе?

– Да. Перезвони и передай мне. Хорошо?

– Хорошо… Сегодня хоть справишься со своими неприятностями?

– Не утомляй, Сашка! Помнишь, как сказал вчера по телевизору товарищ Лукашенко? «Белорусский народ будет жить плохо, но недолго».

– Понятно… – Я всегда говорил, что ты девушка сообразительная. Но на всякий случай будь осторожней.

– Ну, спасибо.

– Ну, пожалуйста.

Артист улыбнулся, попрощался и положил трубку.

Хотя на самом деле веселого было мало. Они сидели с Боцманом в комнате администрации, и, кроме них, там никого сейчас не было. Марат пустил их сюда, подальше от посторонних глаз, поближе к телефону и компьютеру, который оказался им необходим, поскольку полковник Голубков вместе с парочкой фотографий и ксерокопий передал им еще и дискету. Информация требовала немедленного усвоения.

– Ну что? – спросил Боцман.

– Пока ничего. Меня никто не искал.

– И здесь мимо. Так что мы имеем на… – вскинул к глазам руку с часами Боцман, – на почти что час дня восемнадцатого июля?

– Пока все глухо. – Артист шумно вздохнул. Это самое «глухо» было так нехарактерно для них. – Муха исчез в неизвестном направлении два дня назад, с Доком вообще связи нет, а Пастух в бегах. Хороша команда!

– Нарочно не придумаешь.

– Вот именно. До такой степени не придумаешь, что создается впечатление, как будто все это как‑то связано между собой.

– Что будем делать, Семка?

– А что нам остается делать? – Артист хмыкнул и еще больше сгорбился в своем крутящемся кресле перед компьютером. – Если до вечера ситуация не изменится, отправимся искать хоть кого‑нибудь.

– Ладно. – Боцман взял со стола дискету и протянул Артисту:

– Тогда заряжай. Посмотрим пока, что там Голубков нам передал.

Артист сунул дискету в дисковод и не очень уверенно коснулся клавиатуры… А Сашка тем временем изнывала от безделья, лежа на диване перед приглушенно бормочущим телевизором и рассеянно глядя на экран. Но не очень улавливала, что там происходит и о чем там говорят, потому что была поглощена вдруг неожиданно навалившимися на нее противоречивыми чувствами. Семка Злотников мало рассказывал ей о себе, чаще просто отшучивался (одно слово – Артист), но даже того, что Сашка успела понять за неделю их знакомства, было достаточно, чтобы сейчас испугаться за него. Что их связывало? Какая‑то неделя знакомства! Но странное дело – она была по уши влюблена в Семку Злотникова и совершенно точно знала, что в этом человеке нет грязи. Поэтому она никогда не будет сомневаться в нем, как не сомневалась и сейчас. Только боялась за него. А вот беспокойства и страха за себя, несмотря на то, о чем она догадывалась, совершенно не было. Она даже не задумывалась о себе. Наоборот, Александра испытывала какое‑то авантюрное вдохновение, а может быть, она всегда была такой, просто осознать это пришлось только сейчас.

Она хотела быть рядом с ним. Ей казалось, что она будет для Семки незаменима, что без нее он не справится, и она точно знала, что это ей по силам!

Знала, и это знание оказалось для нее самой совершенно неожиданным… Размышления девушки прервал звонок в дверь.

Александра не сразу его услышала. Чертыхнувшись, она встала, сунула ноги в тапочки и пошла открывать.