– Мы приостанавливаем все операции, и нам больше не нужны Айсманн и его идиоты, – объяснял Крымов в дороге. – Теперь у нас другие планы… Я говорил тебе, что не надо спешить с Пастухом?

– Да.

– Ну так вот, теперь пришло время использовать этого Ковбоя.

– Каким образом?

Андрей Сергеевич немного помолчал.

– Мы должны отдать должное Айсманну за его тупость и невнимательность.

Благодаря ему у нас появился отличный ход. – Крымов, казалось, упивался своей собственной предусмотрительностью. – Видишь ли, мои бывшие коллеги… – Фэ‑эс‑бэ?

– Да. Они уже второй месяц пытаются накрыть наш транзит… Ну, да ты об этом знаешь. Так вот, теперь мы можем отдать им на съедение Пастухова как моего человека, имеющего отношение к гонконгскому героину, и таким образом выиграть время.

– А они схавают?

– Схавают. Еще и облизываться будут. А нам это позволит спокойно уйти из России. Даже если мы выиграем только один день, этого достаточно.

– Андрей Сергеевич, а почему вы хотите бросить все здесь? Ведь налажены контакты, отработаны маршруты, все вдет гладко, прибыль… Ну, прибыль не особенно шикарная, но постоянная же. – Алексея вдруг очень заинтересовал ответ на этот вопрос. Кто знает, может быть, здесь кроется ключ к игре полковника.

– Ты не поверишь, Алексей, но мне захотелось спокойной жизни. Надоело вычислять слежку и мучиться бессонницей, раздумывая по ночам, чья это слежка. А у меня ведь была когда‑то семья… – С ними что‑нибудь случилось?

– Нет, ничего с ними не случилось. Мы даже не ссорились. Просто нельзя было долго выдержать такую жизнь, и жена моя вместе с детьми давно уехала в Америку.

Сейчас живут там под другой фамилией и ждут, что когда‑нибудь и я к ним присоединюсь… Так что пора нам, Алексей, закругляться, если, конечно, майор Глоттер нам поможет.

– Значит, героин сдаем ФСБ вместе с Пастухом и… – Нет, зачем? Сдаем мы Пастуха, а героин отправляем, как и положено, ведь контракт проплачен. Контракты, Алексей, нельзя нарушать. Только отправим мы его совсем другим маршрутом, а на эстонской таможне будет пустая машина и рядом Пастухов со своей командой, которые попадут там под горячую руку спецподразделений контрразведчиков. У меня даже есть предчувствие, что брать их будут любыми средствами, а стрелять без предупреждения.

– А клюнет ли на это Пастух? – удивился Алексей. – Вы же сами говорили, что это единственный ваш умный противник… – Клюнет. Он тоже очень любит свою семью.

– Да?

– Да.

– А как же майор Глоттер, Андрей Сергеевич? Ведь у вас с ним был разработан какой‑то план на эту эстонскую таможню и… – Майор Глоттер ждет нас с тобой в Европе, а как мы туда выберемся, это не его ума дело. Да и не твоего, – мягко сказал Крымов. – Но если тебя это так интересует, то могу успокоить: наш с майором план никак не меняется, просто я подключаю к этому плану капитана Пастухова и всю его команду как отвлекающую приманку для нашей контрразведки… А теперь слушай внимательно, что тебе надо будет сделать. Завтра встретишься с этим своим штирлицем, – так снисходительно‑презрительно Крымов именовал офицера ФСБ, который "работали с Алексеем и которому Алексей якобы стучал на Крымова, – встретишься, сделаешь вид, что испуган и хочешь выйти из игры, и расскажешь ему вот что… Крымов объяснял долго.

Он не просто сформулировал фразы, которые Алексею предстояло передать, он подробно объяснил, почему именно так надо говорить и к чему это должно привести.