– А что, если Крымов узнает об этом? – спросил директор.

– А разве вы не будете молчать? – удивился Артист.

– Но… – Никаких «но»! – отрезал Муха. – И запомните… Так, на всякий случай. Если Крымов когда‑нибудь узнает об этом, то первое, что он сделает, – убьет вас.

Поэтому вы и будете молчать.

– Почему убьет? – Гритько побледнел. – Это же контракты… это же техника, телевизоры… да и партии небольшие… что в этом такого?

– Вы что, идиот, господин Гритько? Вы что же, не понимаете, что такие огромные суммы снимаются не для того, чтобы оплачивать какие‑то плевые контракты на технику? Или вы нас за идиотов держите?

– Но я не вдавался в подробности!

– Потому что Крымов вам хорошо платил?.. Хорошо, нас интересуют совсем другие контракты. Контракты на транзит наркотиков через территорию России, прикрытием для которых ваша техника и служила. Вам понятно?

Гритько совершенно остолбенел.

Он, конечно, подозревал, что Андрей Сергеевич крутит какие‑то темные деньги. Но у него и мысли не возникало, что они настолько темные. Эти люди были правы. Крымов как‑то ловко захомутал его и заставил работать на себя. Вот уже лет пять. Но Крымов хорошо платил ему. Стимулировал, так сказать, кнутом и пряником. И Гритько давно уже сдался, закрывал глаза, старался, от греха подальше, не вдаваться в подробности… – Но я ничего не знаю… я, правда… – жалко проговорил Гритько.

– Вот мы с вами и постараемся разобраться, – успокоил его Артист. – А чем быстрее разберемся, тем быстрее избавим вас от Крымова. Вы понимаете?

– Да.

– И не переживайте, мы не прокуроры. В суд вас не потащим. Ну что, вы готовы?

– Готов.

– Вот и отлично. Время нас поджимает, так что давайте приступим побыстрее.

Гритько нервно вздохнул и начал рассказывать. Подробно. Все, что знал.

Артист и Муха задавали ему уточняющие вопросы, помогая сосредоточиться, а иногда и вставляли собственные догадки, и через полтора часа совершенно выдохшийся и обессилевший Гритько категорически запротестовал. Он сказал, что больше не знает ничего, что выложил уже даже больше, чем знал, и что у него нет сил.

Лоб его вспотел, струйки пота стекали по вискам и щекам, глаза покраснели.

– Ну, вот и все, господин Гритько, – сказал Артист. – Наше знакомство закончилось. Можете отправляться по своим делам.

– Только не забывайте, – напомнил Муха, – что в ваших, а не в наших интересах сохранять молчание. Ясно?

– Да, да.

– Тогда помалкивайте себе в тряпочку и живите на здоровье. Всего хорошего.

Артист и Муха раскрыли дверцы и покинули директорский «сааб».

– А где мои люди? – спросил Гритько, выглядывая в окно.

– Ах да, хорошо, что напомнили… Давайте его сюда!

Док и Пастух притащили молодого плечистого человека, связанного, с заклеенным скотчем ртом, и положили на заднее сиденье.

– Потом распакуете, – бросил Док.

– А водитель?

– У вас в багажнике. Не забудьте достать, а то он задохнется.

С этими словами все четверо погрузились в «шестерку» и уехали. Длинный Гритько несколько минут неподвижно стоял, глядя им вслед и словно бы колыхаясь на ветру. Мысли его путались, и ясно было только одно: он остался жив. А ведь давно, давно уже он подозревал, что из‑за Крымова попадет в подобную историю.

Только не признавался себе.

Из багажника постучали. Гритько нервно вздрогнул, чертыхнулся:

– Тьфу, черт, ты еще! – и пошел освобождать водителя… А Пастух, Док, Артист и Муха с положенной в Москве скоростью удалялись от места встречи с финансовым директором Интрансбанка, весьма довольные результатами.