– Ну, не скажи, – спокойно возразил Пастух. – Ведь вы наперебой сейчас кричали, что все нам совершенно ясно. А как же тогда быть с датами? Муха, когда там ожидается очередной крымовский трейлер в Ивангороде?

– Двадцать третьего утром… – А когда Крымов получит очередные пол‑лимона?

– Гритько сказал, что они собирались этим заняться двадцать второго… – Интересно, да? Всегда деньги переводились в день прибытия груза в Амстердам, а на этот раз за день до прибытия.

– Может, Гритько просто ошибся?

– Или Крымов потребовал предоплату, потому что заранее знает, что сам груз могут накрыть… – Это все предположения, – отрицательно покачал головой Пастух. – И предположения, должен вам сказать, исключительно глупые.

– Ну тогда ты нам скажи, разумный наш!

– А я пока не знаю, а гадать не хочу.

– Ну а вторая причина?

– Вторую вы и так знаете. Даже сейчас, когда у нас есть дополнительная информация, я все равно не хочу рисковать жизнями девчонок.

Артист развел руками.

– Ну почему обязательно рисковать! Ты скажи, как Крымов доберется до них, если мы его сдадим?..

– Все. Тема закрыта, – рубанул Пастух. В машине повисла какая‑то неловкая пауза. И вдруг у Пастуха возникло ощущение, что все это зря, бессмысленно. Это бесконечное кружение по Москве, эта игра в прятки, это выяснение огромного количества мелких, незначительных подробностей, которые совершенно не приближают ни к какому‑то результату, а только отнимают время. Впрочем, не совсем бессмысленно. Просто эта их бесконечная суета среди московских улиц, залитых ярким светом летнего солнца, катастрофически отбирала силы. Вокруг спешили по своим делам люди, по‑летнему легко и раскованно одетые, вокруг гудели автомобили, вокруг текла обычная жизнь, может быть, скучная, но спокойная, А они, угрюмые и усталые, не доверяющие никому, не жили, а считали часы. И только то, что они были вместе, заставляло еще надеяться… Невеселые были думы.

Пастух молча смотрел на солнечные блики, отражающиеся в окнах домов.

– Эх, – вздохнул неожиданно Муха, – надоела эта беготня! Я уже три дня на колесах. Туда, сюда… Хорошо у тебя, Док. Отоспаться бы там как следует, отдохнуть.

– Успеешь еще, – усмехнулся Док. – Закончится все, так сразу ко мне и махнем.

На этих словах запиликал пейджер Пастуха.

– Не, не закончится, – проворчал Муха. Пастух просмотрел сообщение.

– Разворачивай оглобли, – сказал он Доку. – Через двадцать минут нам надо быть на Кузнецком мосту.

– Голубков?

– Точно. Будем надеяться, что ему удалось узнать что‑нибудь об этом контейнере. Это сейчас решающий вопрос. Тогда, может быть, и пригодится наша информация.

– А может, Голубкову и сдать весь этот крымовский пасьянс с наркотой? – предложил Муха.

– Посмотрим… Он будет ждать нас в кафе… – В каком?

– В одноименном. Так и называется – «Кузнецкий мост». Док, знаешь?

– Знаю.

– Успеем?

– Чуть пораньше полковника? Попробуем… если он уже не там… Опередить Голубкова им не удалось. Когда через восемнадцать минут они добрались к месту встречи, Голубков был уже там.

Кафе оказалось как кафе. С большими витринными окнами, чистое, с барной стойкой, официантами в белых сорочках и тихой музыкой. Посетителей в «Кузнецком мосту» было не так много, чтобы они мешали, но и не так мало, чтобы выделяться одиноко за столиком. Пастух и Муха прошли пешком от соседней улицы, вошли в кафе, огляделись рассеянно, словно выбирая подходящее место, а потом направились к столику, за которым сидел с большим бокалом пива полковник.