– Пип... он не привык к незнакомым людям.

Данте рассмеялся.

– Думаю, вы ошибаетесь, мисс Грейстон. Я только этим утром вспомнил о существовании мальчика. И был очень удивлен, когда принес вас в постель и увидел его.

– Это вы... вы...

Ханна была в шоке. Надменный хозяин Рейвенскара несет ее по лестнице и укрывает одеялом?!

Тревога охватила ее с еще большей силой, когда она вспомнила расстегнутое платье.

Неужели это он расстегнул платье?

– Мисс Грейстон, судя по вашему виду, вы не просто бродили вокруг в поисках работы, когда оказались у меня на пороге. Вы были в отчаянии. Просто чудо, что вы могли ходить, когда у вас ноги покрыты волдырями.

Какое унижение! Он видел ее ноги.

– У нас неделями не было ни приюта, ни еды, – призналась Ханна.

– Неудивительно. Никто не может так исхудать и изголодаться, как беглец.

– Почему вы думаете, что я бежала? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– По некоторым признакам, они мне слишком хорошо известны. Кроме того, вы разговаривали во сне, прежде чем я успел положить вас на кровать.

Что же такое она сказала? В голове промелькнуло несколько сцен – яркие пятна, отражавшие самые ужасные из ее опасений. Неужели она выдала какую-то часть правды?

– Что я... сказала?

– Вы сказали мальчику, что он не должен бояться, – мягко произнес Остен. – Что его никто не обидит, Ханна.

Он назвал ее по имени. Сердце девушки взволнованно забилось.

– Кого вы боитесь?

– Никого! Наверное, я болтала во сне. Со мной это бывает.

– Вы не боитесь, потому что находитесь в безопасности, пока остаетесь в стенах Рейвенскар-Хауса.

На мгновение она задумалась: каково это – снова чувствовать себя в безопасности, хоть ненадолго разделяя с кем-то груз забот и тайны?

Она, наверное, сошла с ума. Неужели она не знает по собственному опыту, как рискованно доверять кому-то сильному, обладающему властью? Будучи таким безрассудным, вспыльчивым и раздражительным, он представляет собой опасность для нее и... для Пипа тоже. Ни на минуту нельзя об этом забывать.

– Я очень благодарна за ваше предложение, сэр, но мы с Пипом привыкли заботиться о себе сами.

– В таком случае вы очень плохо с этим справлялись. Ханне показалось, что она получила пощечину.

– У мальчика была лихорадка, когда вы сюда пришли, – с укором сказал Данте. – Вы умирали с голоду. Не протянули бы и трех дней, если бы я не совершил глупость и не впустил вас в дом.

Это была жестокая правда, и Ханна изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Я бы что-нибудь придумала, – заявила она.

– Неужели? Я не привык к неповиновению, мисс Грейстон. Я задал вам вопрос. Кого вы боитесь? Отца мальчика?

Ханна с ужасом посмотрела на него.

– Ради Бога, скажите правду. Иначе я не смогу вам помочь.

Остену Данте невозможно отказать. Но всю правду она не расскажет. Только часть, чтобы ненадолго удовлетворить его любопытство.

– Хотите знать, почему Пип такой пугливый? Сейчас объясню. Его отец самый жестокий человек из тех, кого я когда-либо знала. Ему доставляло удовольствие мучить тех, кто слабее его.

– Он мучил мальчика?

– Я не буду вдаваться в подробности, но Пип стал пугливым не без причины. Это вошло в его плоть и кровь.

– А вы, Ханна? Этот садист мучил и вас?

– Так, что не было сил терпеть! – выпалила она и покраснела, пожалев о сказанном, когда заметила, как пристально смотрит на нее Данте.