– И что же это за проблемы?

– Семейные. В этом смысле вас не назовешь образцом для подражания.

Глаза его гневно блеснули.

– Мисс Грейстон, вы ничего не знаете о моей семье.

– Знаю. На вашем письменном столе целая гора писем от вашей матери и сестер, но вы даже не потрудились их распечатать.

Данте побагровел.

– Последнее время я был очень занят. Едва ли они ждут от меня ответа.

– Уверена, что ждут с нетерпением. Вы хоть представляете себе, как вам повезло? Родные вас любят, скучают по вас.

– Мадам, вы забываетесь.

– Нет. Это вы их забыли. Должно быть, они каждый день бегают на почту в надежде получить от вас весточку.

Он замер на мгновение, а потом лениво пожал плечами.

– Если дело обстоит именно так, значит, они – единственные оптимисты в Норфолке. Разумеется, надежда умирает последней. Летти ее еще не потеряла. Девочке всегда не хватало здравого смысла.

Он улыбнулся.

– Ах, мисс Грейстон, я даже на расстоянии слышу, как вы скрежещете зубами. Уж лучше выкладывайте все, чтобы не взорваться.

– Мне нечего сказать. Это не мое дело.

– Может быть, и не ваше, но готов поспорить, что вам есть что сказать. Вы невысокого мнения обо мне, не так ли? Вы – женщина с интуицией.

– Я вообще о вас не думаю.

– Ну же, мисс Грейстон, – подзадоривал ее Данте. – Говорите начистоту. Ведь вы не трусиха.

– Я рано научилась не судить о подарке по обертке, пусть даже самой красивой. Значение имеет то, что находится внутри.

Данте рассмеялся.

– Как вы думаете, что у меня внутри, мисс Грейстон?

– Меня это не касается.

– Я вам приказываю, говорите правду. Так получай же!

– Вы высокомерны, слишком равнодушны, чтобы щадить чувства других, и еще вы тщеславны. Иногда вы бываете великодушным, но не это главное. Вы как камень на дне реки, который ни на что не годится.

– Это беспощадная характеристика, мадам.

– Вы приказали мне говорить правду. Вы эгоистичны. У вас есть все – деньги, положение, власть. Вы даже не утруждаете себя тем, чтобы прочитать письма от вашей семьи.

– Опять вы о том же?

Ханну снедали боль и чувство утраты, она представляла себе сестер – малышку Теофанию с деревянным мечом и спутанными волосами, Харриет, вечно таскающую с собой набор для рисования и мечтающую поучиться у французского графика, Элизабет – красивую, румяную и упрямую. Если бы у нее в кармане лежало хоть несколько писем от них, она перечитывала бы их снова и снова, когда тоска по дому будет невыносимой.

Но у нее нет такого сокровища, так же как нет и надежды когда-нибудь увидеть любимые лица.

– Ничто не вечно, сэр. А вдруг вам перестанут писать? Вы захотите ответить, а будет некому. Тогда, уверяю вас, вы пожалеете, что оставляли все письма без ответа.

– Мое время принадлежит мне, мисс Грейстон. Я нанял вас для записи музыки, а не для того, чтобы вы вмешивались в мои дела.

Он отвернулся и пожал плечами.

– Однако, если вас так волнует содержание этих писем, вы можете прочитать мне их. Боюсь, мои глаза слишком утомлены после сочинения музыки по ночам.

Благодаря Бога за то, что ей удалось отвлечь его внимание от ее прошлого, Ханна подошла к письменному столу и взяла пачку писем.

Она сломала печать и поднесла письмо к свету. Оно пахло розами, почерк был женский.

– «Дорогой Остен, даже слов не нахожу, как ты груб! Ты должен приехать ко мне на свадьбу.