Данте бросил камень на стол.

Какой же он дурак! Не сжигал письма лишь потому, что среди них могла оказаться весточка от отца.

На что он надеялся? На прощение?

Остен сунул руки в карманы и устремился к окну.

Гораздо проще было бы порвать с отцом, окажись тот жестоким ублюдком, как муж Ханны.

Данте закрыл глаза, вспомнив мальчика, который лежал на большой кровати. Теперь он понял, почему ребенок так пуглив. Он прятался от незнакомых людей, в том числе и от Остена.

Остену так хочется узнать, что скрывает Ханна Грейстон. Но почему? Ведь у него множество слуг, он даже не знает всех по именам. А эта девушка раздразнила его, пробудила в нем того избалованного мальчишку, каким он когда-то был. Он терпеть не мог, когда ему перечили, и обладал удивительной способностью добиваться желаемого.

Если Ханна Грейстон не ответит на интересующие его вопросы, на них ответит мальчик. Остен как-нибудь отвлечет ее, попросит помочь Бекке. А сам в это время займется мальчиком.

При мысли об этом Остену стало не по себе. Впрочем, Ханна сама виновата. Не хочет рассказать правду. И Остену не остается ничего другого, как использовать ребенка. Но он постарается доставить мальчику удовольствие.

Остен позвал лакея и задумался. Чтобы завоевать доверие Пипа, потребуются некоторые усилия, но к этому он готов.

Есть способ завоевать доверие любого мальчишки.

Четыре часа спустя Данте прислонился к стене у парадной двери, рассматривая лестницу. Он нетерпеливо постукивал по бедру хлыстом с серебряным набалдашником для верховой езды.

Грум в это время прогуливал двух лошадей по каретному кругу. Огнеборца, жеребца Данте, и лоснящегося мерина цвета заката, приготовленного для мальчика.

Остен довольно кивнул. Когда ему было столько же лет, сколько Пипу, он согласился бы стать убийцей, лишь бы получить возможность покататься на таком красивом животном.

Тут Остен увидел направлявшегося к дому Аттика.

Час от часу не легче! Этот человек становится надоедливым, как пчелиный рой.

– Остен, как хорошо, что вы еще не ускакали. Я привез вам все нужные детали, но, кажется, с экспериментальным баком что-то не так. Энок Дигвид говорит, что он не того веса.

– Разберусь с этим попозже, я сейчас занят. Потрясенный, Аттик уставился на хозяина.

– Так заняты, что не можете обсудить трудности с баком? Случилось нечто непредвиденное, о чем я должен знать? Разумеется, я в вашем распоряжении.

– Нет, ничего непредвиденного. Я отправляюсь на прогулку.

– На прогулку? – поразился Аттик, взглянув на лошадь.

Меньше всего он ожидал такого ответа.

– Сэр... – начал он, но замолчал, когда из дома вышел Симмонз.

Симмонз остановился перед Данте и поклонился.

– Простите, сэр, но вы распорядились доложить, как только все будет готово. Я послал мисс Грейстон помогать Бекке в розовой гостиной. Окна комнаты выходят в сад, и оттуда она ничего не увидит. Луи пошел за мальчиком.

– Мальчиком? – повторил Аттик, вопросительно подняв брови.

– У мисс Грейстон есть сын, о котором я вспомнил только сегодня поутру. Хочу взять его на прогулку.

– Ребенка служанки?

– И вы этого не одобряете, не так ли, старый грубиян?

– Простите, Остен, но я должен предостеречь вас. Это едва ли соответствует... Я хочу сказать, проявление любого предпочтения кому бы то ни было может быть опасно для спокойствия, царящего в поместье.

Аттик покраснел.

– Ах, но в этом-то и вся прелесть, Аттик. Ваша задача состоит в сохранении «спокойствия, царящего в поместье». Я же волен поступать так, как пожелаю.

Аттик не спускал с него глаз, и Данте почувствовал, что старик выискивает еще какой-либо аргумент.