В этой прекрасной мелодии, такой печальной и нежной, казалось, сосредоточилась любовь всех матерей.

Остен замер, прислушиваясь к дыханию ребенка.

В какой-то момент Ханна подняла глаза, и их взгляды встретились.

– По-моему... по-моему, ему...

Лучше. Данте понял, что она боится произнести это слово, будто некий злой дух только и ждет момента, чтобы наложить на мальчика злые чары. Данте положил руку мальчику на спину. Напряжение, в котором находился ребенок, несколько спало. Дыхание стало спокойнее.

– Слава Богу!

Данте закрыл глаза, к горлу подкатил комок.

– Пип, ангел мой, как ты себя чувствуешь?

– Я устал, я так устал... Очень хочется спать.

Ханна откинула одеяло со взъерошенных локонов, и Данте увидел слезы облегчения у нее на ресницах. Огромные темные круги все еще оставались у Пипа под глазами, но губы снова стали розовыми.

Данте ощутил необъяснимую потребность взять ребенка на руки, отнести в комнату наверху и уложить в постель. Но он уже достаточно напугал мальчика. Боже избави вызвать у Пипа новый приступ. Он сцепил руки за спиной.

Ханна обняла ребенка. Пип прижался к ней, обвив руками ее шею.

– Мне было страшно, – пробормотал он. – Не люблю темноту...

Данте заметил многочисленные тени на этом юном и чистом лице. Это были тени других страхов: может быть, тени кого-то жестокого, того, кто мог ударить женщину, ударить ребенка?

Ханна направилась с мальчиком к себе в комнату, но Данте поймал ее за руку. Она остановилась и взглянула на него поверх кудрявой головки Пипа, в ее глазах он прочел укор.

Но Остен смотрел в лицо мальчику.

– Я не понимал, насколько сильно ты боишься, Пип, – произнес Данте. – Иначе не посадил бы тебя на лошадь.

Ребенок взглянул на него. Очень серьезно. Совсем как взрослый.

– Открыть вам секрет? Я всего боюсь. А вы, мистер псих, ничего не боитесь. – В голосе малыша прозвучали нотки зависти.

Остен подумал, что чувство страха известно ему гораздо лучше, чем мог себе представить этот малыш. Но как ему об этом сказать?

– Пип, чувство страха присуще всем, – вмешалась Ханна. – Даже величественному и могущественному мистеру Данте, просто у него не хватает смелости в этом признаться.

Данте побагровел. Эта женщина, как всегда, бьет быстро и точно в цель.

Он отвернулся, глубоко засунув руки в карманы, она выскользнула из комнаты с яростью львицы, защищающей своего детеныша.

Открыть вам секрет? Слова Пипа отдались эхом у него в голове.

Нет. Данте прижал пальцы к горячему лбу. Там уже нет места для новых секретов. Слишком много у него своих собственных.

Глава 6

После того, что произошло с Пипом, Ханну все чаще и чаще одолевал страх. И это приводило ее в ярость.

На девушку нахлынули воспоминания. Непрерывный холодный дождь, стекающий по спине, побелевшие губы Пипа, устало затаившегося рядом с ней, и мучительный голод. Она посмотрела на Пипа, свернувшегося на постели, затем перевела взгляд на столик у кровати, уставленный лекарствами. Бекка, служанка с большими глазами, рисовала тени на стене пламенем свечи, развлекая его с той достойной восхищения энергией, которой не хватало Ханне.

Она с ужасом ждала, когда ее позовет Остен Данте. Мучительная неопределенность и безнадежность. Он спросит о страхах Пипа. А когда спросит...

Ханна обхватила себя руками, вспоминая бурное выражение чувств, которое она видела столько раз, – раздраженность, безрассудство и железную волю, которой отваживались противостоять лишь немногие. Болезнь Пипа потрясла его больше, чем Ханна могла себе представить. И Остен Данте был не из тех людей, которые забудут о событиях предыдущего вечера, когда можно будет сказать, что все кончилось хорошо.