– Сэр, прошу вас, остановитесь и подумайте о последствиях столь поспешных действий, – взмолился Аттик, побледнев. – Трудно себе представить, что может случиться.

– Открой дверь подвала или ищи себе работу где-нибудь в другом месте, старик!

Испуганный Аттик взял ключи у дворецкого и побежал вперед, повинуясь приказу хозяина.

– Остен, вы с ума сошли? Это опасно, незаконно.

– Симмонз... старина... – выговорил Остен, отбиваясь от ударов Ханны и спускаясь по лестнице. – Терпеть этого не могу, но придется посадить под замок и его. А то, боюсь, этот мерзавец опять доберется до Пипа.

Ханна принялась яростно браниться, когда Остен опустил ее на деревянный поддон, и боднула его. Два лакея вбежали и удерживали ее внизу, загораживая единственный путь к спасению.

– Проклятие, пустите! – кричала Ханна.

Почему ей никто не помогает?

У нее сжалось сердце, когда раздался голосок Пипа:

– Нанна? Что случилось с Нанной?

– Пип!

Слезы выступили у нее на глазах, когда она попыталась вырваться.

– Пожалуйста, Остен! Отпусти нас, ради Бога! Ты не знаешь Мейсона! Не знаешь, на что он способен! Он избил мою сестру до смерти. Но она была его женой, и никто не мог этому помешать! Никто не мог доказать...

Она увидела, что Симмонз поднял Пипа и передает мальчика в протянутые руки Остена. То, что Пип пошел на руки Остена, испугало Ханну.

Господи, почему она позволила себе так сильно полюбить их обоих? Она не вынесет, если потеряет кого-то из них. А скоро появится сам дьявол.

– Пип, – произнес Остен, поглаживая мальчика по голове. – Ты мне доверяешь, мальчик?

– Д... да.

Ханна знала, как трудно было Пипу довериться мужчине, знала, что Остен это понимал.

– Но Нанна плачет. – Голос Пипа дрожал.

– Нанна никогда не плачет. Тебе придется ненадолго остаться здесь. Ты можешь быть очень храбрым? – Мгновение он раздумывал, будто взвешивая то, что собирался сказать. Она увидела, как сверкнули его глаза, когда он решил сказать Пипу правду. – Твой отец приезжает в Рейвенскар.

– П... папа?

У Ханны сжалось сердце, когда она услышала в голосе ребенка неподдельный ужас. Он весь дрожал. Чего только Остен не делал, чтобы Пип снова стал веселым, забыл о своих страхах. И вот сейчас он снова стал прежним.

– Он... он нас нашел?

– Господи, Пип, прости! – выкрикнула она. – Мы не должны были оставаться здесь.

– Пип, мальчик мой, послушай меня, – проговорил Остен, беря его на руки. – Я сделаю так, что твой отец никогда больше не обидит ни тебя, ни Ханну, клянусь. Ты мне веришь?

– Но папа... папа ломает людей. Он их бьет, когда впадает в ярость. Из-за него мама ушла в рай. – Ребенок тихонько всхлипнул. – Я не хочу, чтобы ты ушел в рай. Не хочу, чтобы Ханна ушла туда без меня.

Остен крепко прижал мальчика к себе.

– Никто не собирается в рай, мальчик мой. Разве что в ад...

Полный мрачной решимости, Остен обратился к лакею:

– Симмонз, принеси щенка мастеру Пипу.

Но Лиззи уже сопела и скулила в поисках мальчика. Остен опустил Пипа, взял извивающегося щенка и встал на колени перед Пипом.

– Крепко держи Лиззи, Пип, пока я не вернусь и не выпущу вас отсюда, – сказал он, вручая ребенку щенка.

Пип смотрел в глаза Остену так доверчиво, что разрывалось сердце. Придерживая Лиззи одной рукой, он положил другую на подбородок Остена.

– Я снова боюсь. Как тогда на лошади.

У Ханны перехватило дыхание, когда Остен запечатлел на щеке ребенка горячий поцелуй.