Изменить размер шрифта - +
Стихотворение из сна. Стихотворение Виталия.

Сама она никогда в жизни не писала стихов.

Мало сознавая, что делает, Алина сохранила файл, потом резко обернулась, словно за спинкой кресла кто-то стоял, готовясь покарать ее за нарушение правовых аспектов прав автора, но за креслом была только Стаси, вальяжно развалившаяся на паласе и подставившая свету люстры полосатое брюхо.

Алина нервно хрустнула суставами пальцев, потом включила принтер и сунула в него лист бумаги. Древний «хэпэшник» взвыл, возмущенный, что его заставляют работать, всосал в себя бумагу и неохотно выплюнул ее в нетерпеливые пальцы. Алина прочитала напечатанное от начала и до конца несколько раз, потом смяла лист и уткнулась в него лицом. Как мог такое написать человек, которого никогда не существовало?! Ведь это не ее стихи! Они никак не могли принадлежать ей!

Вскинув голову, она зло отшвырнула лист и дробно застучала по клавишам, и до самого конца работы больше не думала ни обо сне, ни о людях, которых никогда не существовало.

Но спать в эту ночь Алина так и не легла.

 

* * *

— Тетя Аля?

— Аюшки?

Она обернулась, держа в руке нож, которым резала чеснок. Кухню наполнял свежий пряный аромат, из щели плохо закрывавшейся духовки тянуло горячим воздухом. Под столом крутилась Стаси и истошно орала, сходя с ума от запаха сырой куриной тушки, распластанной на противне. За окном хилое осеннее солнце изо всех сил заливало лучами серый двор, пытаясь хоть немного отогреть замерзшую землю, рассевшихся на толстой трубе потрепанных котов, голую изгородь из кустарниковой акации, простуженно ругающихся ворон, облепивших огромные тополя, старушку из первого подъезда, выгуливавшую на поводке дряхлого, страдающего от ожирения пекинеса; усыпанный палыми листьями «фокус» и до отказа заполненные мусорные баки. Пейзаж оживляла круговерть целлофановых пакетов и смятых разноцветных оберток, весело порхающих в воздухе. Картина неизвестного художника «У дворников выходной».

Вовка забрался на табуретку и тоже посмотрел в окно, потом на Алину.

— Тетя Аля, а что у тебя случилось?

— А разве я похожа на человека, у которого что-то случается? — Алина хмыкнула, потом аккуратно отделила краешек куриной кожи и принялась проталкивать под нее чесночные ломтики. — Вовка, у меня никогда ничего не случается. Словно я не человек, а портрет.

— Портреты не плачут по ночам, — рассудительно заметил Вовка, отрезая себе кусок от очищенной сырой морковки. — Я сам слышал. Уже два раза.

— Тебе приснилось, — недовольно сказала Алина, не прекращая своего занятия. — Слушай, ты играть пришел — вот и иди играть! Не мешай мне! Я не мама, церемониться не стану. Чеснока много, духовка большая…

— Акт каннибализма уголовно наказуем, разве не знаешь? — назидательно сообщил мальчишка, жуя морковку. Алина посмотрела на него с наигранным ужасом:

— Господи, я так и знала! Женьку обманули в роддоме! Ее ребенка украли, а вместо нее подсунули пожилого карлика! Надо немедленно открыть ей глаза на эту ужасную правду!

— То, что мне пять лет, вовсе не значит, что я обязан смотреть тупые мультяшки и выпрашивать у мамы киндер-сюрпризы! — авторитетно заявил Вовка. — Кстати, можно я Стейнбека еще подержу? «Консервный ряд» — классная вещь!

— Держи. Есть хочешь?

— Тетя Аля, если я захочу есть — я тебе скажу! — в голосе Вовки появилось раздражение. — Что ты, что мама — постоянно стараетесь меня закормить! Будто я только что из концлагеря! А что ты готовишь? Как называется?

— Деловая курица, — Алина наклонилась и отправила противень в духовку.

Быстрый переход